Восхождение Морна. Том 11 - Сергей Леонидович Орлов
Кот довольно хмыкнул, выждал ещё одну паузу — исключительно из любви к искусству — и начал рассказывать.
«Ну… начиналось всё вполне пристойно. Первый тост вы подняли за знакомство, второй за гвардию, третий за милых дам. А на пятом вошли в раж и объявили, что негоже бухать в таком количестве и пора дать пьянству бой. Но перед боем зачем-то предложили выпить. К слову, постояльцы ваш порыв полностью поддержали».
— Какой? Бороться с пьянством?
«Что?» — Кот непонимающе моргнул глазами, после чего мотнул головой. — «А-а-а… нет, конечно. Они просто решили нарезаться, а из всей вашей речи услышали только слово „выпить“ и приняли её за ещё один тост».
Кот замолчал, а я сидел и представлял себе эту картину во всех подробностях.
Ну а дальше Себастьян рассказал, что местные купцы каким-то чёртом докопались до Виктории, сомневаясь в том, что она действительно дознаватель Серого Приказа. Мол, на вид ей лет двадцать, и не бывает таких юных магов на такой ответственной и серьёзной должности.
Один из купцов вякнул, что раз она не служит, то и мундир носить ей нечего, а значит, пусть прямо тут его и снимает. Требование это было совершенно законное: чужую форму носить и правда не положено. Только доказательства работы в Сером Приказе пьяного торгаша волновали в последнюю очередь. Сейчас ему просто хотелось поглядеть на раздетую красивую девку, и приятели его за столом это отлично поняли и заржали.
Виктория, как я понял, тоже быстро сообразила, что к чему.
Я схватился за голову, пытаясь унять пульсирующую боль, и уже приготовился услышать, как Вика устроила в зале полный разгром магией гравитации, вбив шутника в пол вместе с его сомнениями и полностью похоронив нашу конспирацию. Но нет. Оказалось, что она просто решила побороться с мужиками на руках. Тут так называют армрестлинг.
«В общем, сначала она разобралась с тремя купцами,» — продолжал Себастьян, — «а потом посоревновалась ещё и с двумя гвардейцами из гарнизона. Причём второй прибежал сюда специально, так как очень увлекается этим видом соревнований и хотел посостязаться с достойным противником».
Вот обалдуй. Соревноваться в силе с человеком, который управляет гравитацией, — это изначально гиблое дело. И пусть воздействовать напрямую на противника Вика не могла, так как лупила своей магией только по площади, зато утяжелять собственное тело она умела прекрасно.
В общем, не завидую я этому мужику, который решил посоревноваться с девчонкой, в которой в лучшем случае килограммов пятьдесят пять веса, причём внушительная часть этого веса умещается в её пышном бюсте, а через секунду выяснил, что пытается посоревноваться в силе с бизоном.
— Просто прекрасно…
— Хватит бубнить, Морн, — пробормотала Вика, не открывая глаз. — Дай поспать.
Я скосил глаза налево. Она уже снова спала, закинув мне руку на грудь, и лицо у неё было мирное и очень довольное. Будить её я не спешил, и вовсе не из благородства. Сначала мне нужно было выяснить, что здесь вообще стряслось, и только потом объясняться с человеком, который наверняка помнит эту ночь ещё хуже, чем я.
Спящая, впрочем, моих планов не разделяла. Она недовольно завозилась, буркнула что-то в подушку, перевернулась на другой бок и одним движением скинула с себя одеяло. Так и осталась лежать ко мне спиной, совершенно голая и совершенно довольная жизнью, да ещё и прогнулась в пояснице, будто нарочно выпятив свою аппетитную попку.
Я мысленно поаплодировал вчерашнему Артёму. Вот у кого точно был хороший вечер.
Себастьян посмотрел на голую Вику, потом на распахнутое окно, из которого тянуло утренним холодом, и покачал головой.
«Женщины… Как всегда: сначала засыпают голыми, а нам их потом лечить и выхаживать. Совсем себя не берегут, дурёхи».
Как всегда? То есть у него это не первый случай, а прямо статистика набралась. Интересно, при своих бывших хозяинах он вот так же качал головой над раскиданным одеялом.
Впрочем, сейчас меня это особо не волновало, поэтому я поднял одеяло и накрыл Вику до плеч. Вид, конечно, был ошеломительный, но, во-первых, я мужчина верный, а во-вторых, на неё и правда было холодно смотреть.
Хотя надо честно признать: с этими двумя красавицами рано или поздно придётся что-то решать. За последнюю неделю я уже несколько раз видел их полностью обнажёнными, и с каждым разом это давалось мне всё тяжелее и тяжелее.
И если с Мирой, положим, всё просто: она химера, и никакой близости между нами быть не может ни при каких обстоятельствах. А вот Вика — совсем другое дело. Двадцать лет, идеальная фигура, и в последнее время она оказывается рядом со мной куда чаще, чем того требуют служебные дела. И вот тут уже никакая логика не помогает: смотрю на неё и думаю вовсе не о насущных делах.
Держался я, надо сказать, героически. Но одно дело — мужик пятидесяти четырёх лет, который своё уже отгулял и давно научился отличать нужное от лишнего, и совсем другое — семнадцатилетнее тело, которое совершенно не разделяло моих взглядов на воздержание.
Впрочем, думать об этом с чугунной головой было делом безнадёжным, так что вопрос я отложил на будущее.
Я осторожно поднялся, но выяснилось, что это была самая простая часть задачи: с моей стороны кровати спала Мира, и обойти её никакой возможности не было. Пришлось перелезать.
Вот тут-то в дело и вступил её хвост. Он лениво прошёлся по моей ноге снизу вверх, добрался до бедра и двинулся дальше, явно имея на этот счёт собственные планы. Хозяйка хвоста при этом безмятежно спала.
— А ну брысь, — сказал я и легонько шлёпнул по нему ладонью.
Мира зашипела на меня — коротко, больше для порядка, чем всерьёз, — затем натянула одеяло на голову и через пару секунд заурчала. Кажется, ей всё понравилось. Извращенка.
Я спустил ноги на пол и попытался встать. Организм согласился не сразу и не то чтобы охотно. Доски под ступнями оказались ледяными, но холод этот я успел почувствовать разве что мгновение: родовое пламя тут же поддало жару изнутри, и ноги согрелись сами. Хоть что-то в этом теле сегодня исправно работало.
Половицы скрипнули на весь этаж, комната качнулась и встала обратно с опозданием: ей вчера, похоже, тоже наливали. Пришлось постоять и подождать, пока мир определится с горизонтом.
А когда горизонт нашёлся, я наконец разглядел стол. И первым, что бросилось в глаза, оказался мой сапог. Он