Я стану лордом! - Иннокентий

[Связь разорвана. Нагрузка: критическая.]

Кровь из носа. Опять. Он утёрся рукавом и махнул рукой назад.

Разделились молча.

* * *

Часовые у сундука умерли тихо.

Двое — от Ружены. Она легла на мокрую траву в сорока шагах и выстрелила дважды, с такой быстротой, что второй часовой ещё не понял, отчего упал первый. Третьего зарезал Шатилов — подошёл со спины, по траве, бесшумно, и взял ножом под ухо. Четвёртого, сонного, зарезал Тонда. Неумело, со второго раза. Потом сел на землю рядом и долго сидел, глядя на свой нож.

[Противник уничтожен. Опыт: +25.]

[Тонда: противник уничтожен. Опыт (50 %): +10.]

— Вставай, — сказал Шатилов. — Потом.

Тонда встал.

Сундук был тяжёлый — окованный, на ручках, с огромным замком. Тонда возился с замком полминуты, сопя, и открыл. Внутри, в холщовых мешочках, туго набитых, лежало серебро. Шатилов развязал один мешочек. Монеты. Крупные, тусклые, с розой на одной стороне.

— Закрой, — сказал он. — Несём весь. На копьях.

Двое продели в ручки сундука древки, взвалили на плечи и охнули. Сундук пошёл к реке.

И тогда над лагерем, справа, полыхнуло.

Это загорелись возы. Не один — все сразу. Ота, видно, не пожалел смолы. Пламя встало над квадратом возов столбом, рыжим, гудящим, и осветило лагерь от реки до холма. В лагере закричали. Залаяли собаки. Захрапели кони.

Почти сразу, слева, полыхнула кухня.

Шатилов не стал смотреть. Он бежал вверх по склону, к зелёному шатру, и за ним бежали четверо.

* * *

Зелёный шатёр стоял чуть в стороне от большого. У входа — никого: часовые, видно, уже бежали к возам. Фонарь горел.

Шатилов откинул полог.

Внутри было тепло и пахло яблоками. Пол застлан коврами. Походная кровать, сундук, складной стол. На столе — свеча, книга, раскрытая на середине, и блюдо с яблоками.

За столом сидела Ленка.

Одетая — в охотничью куртку, в сапоги, с косой, перекинутой через плечо. Не спросонья, не в рубашке, не с распущенными волосами. Одетая и обутая, будто собиралась куда-то ехать. В руке у неё было яблоко, надкусанное. Она подняла голову от книги и посмотрела на него.

Совершенно спокойно.

— Долго же вы, — сказала она.

Шатилов стоял у входа с ножом в руке и смотрел на неё. За его спиной, в лагере, ревел огонь и орали люди.

Машинально — это уже стало у него привычкой, как у старого снайпера привычка искать глазами блик на склоне, — он посмотрел на неё. На шею, на плечи, на то, как она сидит.

[Анализ: ошибка.]

Темно, решил он. Свеча, тени. Да и некогда.

— Пойдёте с нами, — сказал он.

— С удовольствием. — Она встала, сунула яблоко в карман куртки, а со стола взяла книгу. — Это я тоже возьму. Без неё скучно.

— Панна…

— Ленка. Магдалена — это для герольдов. — Она обошла стол и встала перед ним. Высокая, почти с него ростом. Лицо длинное, некрасивое, и в свете свечи — очень живое. — Что, не будешь связывать?

— А надо?

— Не надо. Я не буду кричать. Я, знаешь ли, давно хотела посмотреть, как у вас там во Вранове. Дядя рассказывает, что у вас замечательные ямы.

Она засмеялась. Тихо, почти беззвучно, но так, что было видно все зубы.

Шатилов не стал спорить. Он взял её за локоть — она не вырывалась — и вывел из шатра.

Лагерь горел.

* * *

Отход был плохой. Шатилов знал, что будет плохой, и всё равно не был готов.

Их заметили у кухни. Кралы с Франтой как раз выволакивали из-под горящего навеса толстого человека в белом колпаке, который визжал на весь лагерь и прижимал к груди свёрток с ножами, — и из-за навеса выскочили человек двадцать, в стёганках, с копьями. Не наёмники — ополчение Ружича, кметы, разбуженные и злые.

Франта погиб сразу. Шатилов видел, как его точка на карте погасла, и видел, как его тело упало на угли.

Старший Крал рубился, прикрывая сына, который тащил повара. Ота подоспел от возов, со своим молотом, весь в саже, и молот поднимался и падал, и вокруг Оты сразу стало пусто. Ружена стреляла с колена, перезаряжая с такой скоростью, что Шатилов не успевал следить.

Он сам дрался у сундука. Двое с сундуком на плечах не могли отбиваться, и он стоял перед ними с ножом и чужим копьём, подобранным с земли, и бил. Анализ — секунда — удар. Анализ — секунда — удар. Ловкость десять держала. А Сила — Сила была уже не восемь, а семь, и руки после пятого удара стали деревянными.

[Противник уничтожен. Опыт: +30.]

[Противник уничтожен. Опыт: +35.]

[Уровень 10.]

[Доступно очков: 12.]

Двенадцать, подумал он. Двенадцать камней. А сил нет совсем.

Один из тех, кто нёс сундук, — Гонза — вдруг охнул и сел на землю. Из спины у него торчало древко. Сундук накренился, второй носильщик упал на колено, не удержав.

Шатилов посмотрел на сундук. На кухню. На догорающий навес, под которым шипели в огне туши.

У самого края навеса, на земле, валялся окорок. Целый, огромный, обгорелый с одного бока, сорвавшийся с крюка.

Он бросился к окороку. Подхватил. Вцепился в него зубами — прямо в обгорелую корку, в жир, в мясо — и рвал, и глотал, не жуя, обжигаясь, и мясо уходило в него, как в прорву, и он чувствовал, как оно уходит, не в желудок даже, а сразу в руки, в плечи.

[Питание: поступает.]

[Ускоренная перестройка: доступна. Риск: высокий.]

— Сила, — сказал он сквозь мясо. — Две. Давай.

Коловороты. Те самые, из первой ночи. Все кости разом.

Он упал на колено и стоял так, пока они крутили, держась одной рукой за землю, а в другой не выпуская окорок. Секунд пять. Десять.

[Ускоренная перестройка завершена. Сила: 10.]

Он встал. Бросил окорок Тонде — «держи, не потеряй» — и подошёл к сундуку. Взялся за древко с той стороны, где только что был Гонза. Поднял.

Сундук был тяжёлый. Но поднялся.

— Бегом, — сказал он. По-русски. Никто не переспросил.

* * *

К рассвету они вернулись в яму. Не все. Двадцать четыре из тридцати. Франта. Гонза. Оба брата Хоуска. Ленц-мельник. И Шимек-кровельщик, который сорвался с тропы в реку, когда за ними гнались, и которого река унесла так быстро, что никто не успел даже вскрикнуть.

Двадцать четыре — и сундук серебра. И повар. И племянница графа Ружича с книгой и яблоком.

* * *

Утром в лагере Ружича был ад.

Шатилов смотрел на него со стены. Ветер