Восхождение Морна. Том 11 - Сергей Леонидович Орлов
— Но купаться всё равно хотелось?
— Ужасно, — сказала она.
Впереди из ворот задом выводили гружёный воз, и он намертво встал поперёк улицы: задние колёса упёрлись в бочки, выставленные у стены напротив, передние ещё не вышли из ворот. Возчик, мужик с багровой шеей, честно пытался объяснить лошади, чего от неё хочет, — сначала словами, потом словами покрепче, а под конец уже такими словами, что рядом одобрительно засмеялись. Лошадь ходила боком и косила глазом, всем своим видом показывая, что «рулить» без зеркала заднего вида её никто не учил.
Позади нас встали две телеги и подвода с сеном, впереди столпились мужики из мастерских, и все немедленно взялись давать крайне «дельные» советы.
— Выпрягай! Выпрягай, вытащим руками!
— Куда руками, он гружёный по борта! Загоняй обратно во двор да выезжай передом!
— Да лучше бочки откатите, — сказал кто-то от стены. — Делов на минуту.
На бочки обернулись все. Стояли они у стены ровным рядком, чужие, крепкие и совершенно ни в чём не виноватые.
— Бочки тут двадцать лет стоят, — сообщил от своей двери хозяин, коротконогий мужик в переднике, вытирая руки о тряпку. — И никому до сегодняшнего дня не мешали.
Дальше говорили уже про бочки и их предназначение.
Кончилось тем, что возчик слез, откатил две штуки сам, вывел воз и уехал, не оглядываясь.
— Ладно, — сказал я, когда впереди снова стало свободно. — Где мне тут искать клинкового мастера?
— Смотря какого. — Вика выпрямилась в седле и подобрала повод. — Подковы, ножи, топоры, дешёвый доспех — это в любую лавку огневого квартала, там тебе будут рады и ещё скидку дадут. А вот всё, что делается в одном экземпляре, продаётся иначе. Просто прийти к артефактору и попросить изготовить эксклюзивный меч у тебя не получится.
— Это почему?
— Потому что за тебя должен поручиться кто-то из местных. Заказ на именную работу принимает не мастер, а гильдейский двор, и первым делом там спросят, кто тебя привёл. Без поручителя разговора не будет.
И дальше объяснила, откуда взялось это правило.
Власть в городе принадлежит гильдии артефакторов. Гильдия выдаёт мастерам патенты и может их отобрать, а без патента мастер не имеет права ни продавать свою работу, ни держать учеников.
Поэтому дорогую вещь на заказ мастер сам не берёт. Заказчик идёт в гильдейскую контору, называет своё имя, имя поручителя и что ему нужно. Писарь вносит это в книгу, берёт с заказчика десятую часть цены в пользу гильдии и говорит, к какому мастеру идти. Мастер, который возьмёт заказ напрямую, останется без патента.
— А поручитель зачем?
— Затем, что дорогие артефакты делают штучно. И гильдия не хочет, чтобы лучшие жаровские артефакты потом засветились у каких-нибудь мутных личностей. Поэтому и нужен человек, который поручится за этот заказ. Чтобы потом было с кого спросить насчёт его «рекомендации».
Ясно. Мне, разумеется, нужна была именно единственная в своём роде вещь: клинок, который не просто выдержит истинное пламя Морнов, но и сможет совладать с мощью Сердца Бездны. И на прилавке таких, я уверен, не будет. А значит, мне нужен будет поручитель.
Отлично. Значит, с этого и начнём.
Мы выехали к перекрёстку, и я наконец увидел, о чём она говорила. Улица обрывалась. Дальше шла широкая полоса голой утоптанной земли, а за ней начинались совсем другие дома: ниже, светлее, с широкими скатами крыш и жестяными желобами, по которым куда-то вниз бежала вода. Гул за спиной остался, а оттуда доносился ровный плеск, будто за домами работала мельница.
— Водяной квартал, — сказала Вика.
Разница читалась даже по одежде. Позади нас работали в коже и прожжённых фартуках, и почти у каждого второго рукава были в подпалинах. Впереди, за полосой голой земли, мастеровые ходили в длинных полотняных рубахах навыпуск и в башмаках на деревянной подошве, и рубахи эти были мокрые на плечах и груди — будто там весь квартал только что вытащили из воды.
А на самом краю голой полосы шла ругань.
Здоровенный мужик в кожаном фартуке стоял, уперев кулаки в бока, и неторопливо, с расстановкой, объяснял человеку на той стороне, что воду ему привезли третьего дня, вода эта оказалась с песком, песком он загубил закалку, и платить за такую воду он не станет ни сегодня, ни завтра, ни на том свете. Человек напротив отвечал не менее обстоятельно и куда складнее: воду, мол, он возит двадцать лет, песок берётся не из бочки, а из кривых рук, и если кто не умеет работать, пусть не позорится на весь город.
По обе стороны собралось человек по десять зрителей. Слушали с удовольствием, но встревать никто не спешил.
— Они между собой торгуют? — спросил я.
— Напрямую — нет. — Вика объехала зевак. — Огневику воду привозит перекупщик, воднику железо — тоже перекупщик. Себе он забирает пятую часть цены, и живёт при этом лучше и тех, и других.
«Какое занятное место, господин Морн,» — заметил Себастьян, устраиваясь поудобнее и щурясь на проплывающие мимо витрины. — «Значит, чтобы починить подкову и купить мазь для лошади, придётся объехать половину города. Порядок, доведённый до полного неудобства, всегда объясняют причиной высокой и возвышенной, а заканчивается всё одинаково: находится тот, кто берёт деньги за право пройти из одного квартала в другой».
На перекрёстке нам навстречу выкатилась телега с рудой, занявшая половину улицы. Тянули её две химеры в упряжи: приземистые, бычьи, с плоскими широкими лбами и короткой бурой шерстью, вытертой на плечах до кожи ремнями. Шли они ровно и тяжело, глядя себе под ноги, а возчик на них даже не оглядывался — сидел спиной, свесив ноги, и грыз семечки.
Себастьян посмотрел на них и не сказал ни слова. Зато Сизый развернулся в седле всем корпусом.
— О! Это чего, они тут на химерах пашут? Ну ничего себе. Слышь, братан, а меня вот попробуй запряги — да я тебе такое устрою, что весь город сбежится смотреть!
Телега проползла мимо и укатилась вниз по улице. Ответа Сизый так и не дождался, но горевать не стал: впереди, на углу, стоял трактир, который Вика советовала как наиболее приличный в городе.
«Серебряный молот» подходил нам по всем