Восхождение Морна. Том 11 - Сергей Леонидович Орлов

— Слышь, командир! — Голубь топтался возле своего пони и вертел головой так, что перья на шее встали дыбом. — Мы вообще заселяемся или как⁈ Я за последние сутки всего пару пирожков слопал, и у меня уже в глазах темнеет от недоедания. Тут вообще кормят, или так, чисто переночевать?

Все повернулись к нему. Говорящая птица ростом со взрослого мужика, которая вслух жалуется на голод, перебивает любой инфоповод.

— Гринька, прими коней! — распорядился Фёдор Ильич, и это был уже голос хозяина. — Наталья, воды в две бадьи. Гостям три лучшие комнаты.

Люди мгновенно среагировали. Мальчишка бросился к лошадям, на крыльце загремели кружками, возчики вернулись к костям и немедленно заспорили, чей был бросок.

Фёдор Ильич поднял из пыли полотенце, отряхнул о колено и вернул на плечо.

— Комнаты наверху, — сказал он мне. — Извольте посмотреть.

Мы спешились. Гринька принял поводья всех четверых сразу, намотал на кулак и повёл лошадей к коновязи с таким видом, будто занимается этим с рождения.

Сизый от своего пони отходить не хотел. За последнее время они успели немного подружиться, поэтому голубь считал себя за него в ответе. Так что бедному Гриньке пришлось выслушать целую лекцию о том, как этого пони следует принимать: седло снять сразу, а не когда руки дойдут, напоить не с ходу, а погодя, потому что животное разгорячённое и от холодной воды его скрутит, овса насыпать нормального, а не той трухи, которой тут наверняка кормят всех подряд, мешок с личными вещами занести внутрь, а не бросать во дворе, где ходит кто попало, и обязательно дать на ночь пару яблок, потому что он к ним привык и без яблок плохо засыпает.

Мальчишка слушал говорящую птицу с себя ростом, кивал после каждого пункта и, по-моему, к концу уже плохо помнил, что вообще собирался делать. Впрочем, пацан был явно смышленым, так что разберется.

Внутри было темновато после улицы и пахло жареным луком, пивом и мокрым деревом. Общий зал на десяток столов, окна маленькие, но чистые, у дальней стены очаг с подвешенным котлом. За стойкой женщина в платке считала кружки и на нас едва посмотрела. Беленые стены, доска с ценами, у двери ведро с песком на случай пожара. Столы вытертые, но без липких кругов, и половицы под ногами не гуляли.

Приличное место. Настолько, насколько вообще может быть приличным провинциальным трактир. Пусть и в богатом городе.

Вдоль стены наверх шла узкая лестница, и ступени на ней не скрипели. А это, между прочим, говорит о хозяине куда больше, чем всё остальное.

Наверху оказалась короткая тёмная площадка с тремя дверями и окном в торце. Сизый поднялся последним, оглядел двери, потом нас с Викой и хозяином, и всё понял по-своему.

— Ну, тут у вас скучно, — объявил он. — Себастьян, пошли на кухню, перехватим что-нибудь.

«Я иду исключительно из беспокойства за вашего голубя, господин Морн» — мурлыкнул кот. — «Ибо он способен съесть чужой обед, не заметив этого, чем доставит нам множество проблем».

Дальше вышло вот что. Себастьян, как всякий уважающий себя кот, пошёл вниз первым и точно под ногами. Сизый на первой же ступеньке об него запнулся, взмахнул крыльями, задел стену и поехал вниз с таким грохотом, будто по лестнице спускали шкаф.

— Всё нормально! — донеслось снизу. — Всё нормально, я живой! Кот тоже не пострадал!

Я усмехнулся, так как с этими двумя точно не соскучишься.

Тем временем Мира посмотрела по сторонам, затем плавно подошла к окну и открыла его.

— Мне надо оглядеться… — сказала она и юркнула туда.

Опять не через дверь. Да что с этой кошатиной не так⁈

Ну да ладно, сейчас было дело поважнее.

— Фёдор Ильич…

Услышав своё имя, трактирщик снова опустился на одно колено и склонил голову.

— Вы помните моё имя? Ваше Высочество… это большая честь. Простите, если я вас выдал. Уж очень неожиданно вы появились.

Вика не спешила его поднимать. Она смотрела на него сверху вниз, и я видел, что она сейчас решает совсем другой вопрос: что с этим человеком делать дальше и насколько ему можно верить.

— Конечно, помню. Вас ко мне и приставили, когда я была здесь в прошлый раз.

Он склонил голову ещё ниже.

— Пятнадцать лет прошло. Такая честь…

Для него это и правда было событием из тех, что случаются раз в жизни. Но он при этом совсем не лебезил: говорил тихо, коротко и с достоинством, как человек, который знает своё место и не считает его унизительным.

— Встаньте, — коротко попросила Вика.

Он снова тяжело поднялся. Мужик крепкий, из тех, что и в шестьдесят таскают бочки без посторонней помощи, но левая нога явно подводила: он подтянул её отдельно. Видимо, то самое ранение, из-за которого его и списали со службы.

— Фёдор Ильич, — сказала Вика, — мне бы хотелось, чтобы ближайшие несколько дней вы снова послужили Империи. Это не будет для вас проблемой?

По лицу трактирщика пробежало столько всего сразу, что я даже не взялся бы разложить это на составляющие. Общий смысл, впрочем, читался без всякой Оценки: сама мысль, что тут может быть какая-то проблема, показалась ему чем-то вроде личного оскорбления.

— Конечно, Ваше Высочество! Я полностью к вашим услугам. Что от меня требуется?

Вика сдержанно вздохнула.

— Ну, для начала было бы неплохо перестать называть меня «Ваше Высочество». Это, знаете ли, вызывает у людей некоторые ненужные вопросы.

Старик хлопнул глазами.

— Так это… Ваш… то есть госпожа. — Он слегка замялся. — Так ведь вас всё равно в городе узнают. Гильдейские тут ушлые, а артефакторы в столице бывают чуть не каждый сезон, наверняка ведь видели вас, и не по одному разу.

Вика улыбнулась.

— Насчёт этого не беспокойтесь. Последние двенадцать лет я провела в другой стране и с тех пор изменилась куда сильнее, чем вам сейчас кажется. А узнали вы меня только потому, что у вас феноменальная память на лица, которая прекрасно работает вместе с вашим даром. Как он, кстати? Не подводит?

Старик поморщился.

— Если честно, госпожа, с годами он мне одни глупости и подсказывает. Когда дождь пойдёт, какой