Восхождение Морна. Том 11 - Сергей Леонидович Орлов

Город умел себя подать, и начиналось это со стены. Высокая, кладка ровная, без заплат, которые в других местах лепят после каждой осады и потом двадцать лет не перекладывают. По верху шли зубцы, а на зубцах через равные шаги стояли фонари, и горели они средь бела дня — ровно, спокойно, без копоти и без дрожи, как горит вещь, которой не нужно ни масла, ни фитиля, ни человека со стремянкой, чтобы заменить магический заряд.

Это были знаменитые жаровские свечи. Гордость города, о которой я слышал ещё в Ольховке от мужиков, в Жаровске сроду не бывавших, но пересказывавших чужие восторги так, будто эти фонари они и вешали.

Я посмотрел на ближний.

«Фонарь надвратный, накопительный. Мастер: артель Сухова, Жаровск. Заявленный ресурс: двенадцать лет. Истинный ресурс: три года семь месяцев. Скрытое: сердечник заменён на дешёвый, разница по смете списана как усушка материала».

Я перевёл взгляд на второй. Потом на третий, на дальний угловой и на тот, что висел прямо над воротной аркой, — самый большой, самый нарядный, с гранёным колпаком, который бросал на камень красивые ломаные тени.

Везде одно и то же. Четверть заявленного, в лучшем случае треть.

Город, который встречает гостей парадной вывеской и экономит на самой вывеске. И не потому что здесь нет денег — с ними как раз всё было в порядке. Просто кто-то из местных чиновников в совершенстве освоил древнее искусство осваивания бюджетов.

Ладно. На самом деле, это даже хорошо. Приятно работать с предсказуемыми и понятными тебе людьми.

— Следующие! — крикнул стражник, и мы тронулись к арке.

За столом под навесом сидел писарь с книгой приезжих, а рядом с ним стоял стражник, у которого вся работа состоит из трёх движений: посмотреть, зевнуть, махнуть следующему. На нас он потратил все три действия, но в немного другом порядке.

Сначала он посмотрел на мой плащ. Плащ был хороший, добротный, из тех, что переживают хозяина, — вот только левую полу ему подпалило во время боя с Тихоном. Потом опустил взгляд на ножны. Ножны были хорошие, рукоять тоже, и стражник сделал единственный вывод, какой из них следовал: парень явно при деньгах.

Жалко только, что меч мой был хорошим, но далеко не артефактным, а потому воздействия родового пламени и пепельной магии попросту не выдержал и оплавился. Не знаю, о чём думал Родион, когда дарил его Артёму на его 13-летие, но некогда отличная сталь проверку боем явно не прошла.

Тем временем стражник лениво зевнул.

— Имя, род, цель приезда.

— Артём Морн. Род Морнов. Мне нужно заказать новый артефактный меч. Слышал, у вас можно найти хороших умельцев.

Писарь вывел строчку, не поднимая головы, а вот стражник подобрал живот и расправил плечи.

— Хороших? — переспросил он. — Господин, да вы в Жаровск приехали. У нас тут артефакторов больше, чем в ином городе жителей. Огневой ряд, водяной, рунный, лекарский — по любому укладу мастера, каких во всей Империи поискать. Уже завтра у нас сезонный аукцион, где будут все лучшие мастера Империи. Но мой вам совет, ищите оружие именно с жаровским клеймом и не прогадаете.

Второй, постарше, сидевший до этого на бочке в тени навеса, поглядел на товарища с ленивым сожалением.

— Да ты чего разошёлся-то? — сказал он. — Это ж ссыльный. Не слыхал, что ли? Батюшка его из рода турнул да в глушь отправил, чтоб под ногами не мешался. Считай, такой же аристократ, как мы с тобой. Только плащ подороже. Ему не на аукцион, ему в скупку, там тоже оружие продают.

Первый оглядел мой подпаленный плащ, потом ножны, потом лошадь — и плечи у него опустились сами собой. Он даже отступил обратно к столу, будто вспомнил, что стоять навытяжку ему тут не перед кем.

Занятно. Новости сюда, выходит, доходят, но с большим запозданием, и я для них всё ещё мальчишка, которого папаша сплавил в глушь с глаз долой. А про два баронства, бой в сечинской резиденции и про пробуждение родового пламени в Жаровске, похоже, никто не слышал.

Ну и прекрасно. Поправлять человека, который сам выдал тебе удобную легенду, — занятие для тех, у кого много свободного времени и мало врагов. Тем более что врал он только наполовину: ссыльным я и правда числюсь до сих пор, и в этом смысле у меня ничего не изменилось.

А вот про аукцион он сказал вещь по-настоящему полезную. Уже завтра в одном зале выложат лучшее, что делают в этом городе, включая клинки, и мне не придётся сутками обходить торговые дома и кузни, знакомясь с каждым мастером по отдельности. Один вечер — и я увижу разом всех, кто здесь чего-то стоит, и заодно пойму, есть ли готовая вещь, которая мне подойдёт, или её всё-таки придётся заказывать.

Врать не буду, в этот город я собирался задолго до того, как остался без меча. Собрался в тот самый день, когда узнал, где искать сердце Бездны, — потому что сердце само по себе никому не нужно, его надо во что-то вставить, а клинка, способного его принять, у меня не было и взяться ему было неоткуда. Такие вещи делают исключительно на заказ.

А в храме сгорел ещё и мой меч — родовое пламя жжёт всё, до чего дотянется, и собственный клинок хозяина для него не исключение. Так что теперь клинок был нужен мне не когда-нибудь, а сейчас.

Ну и третья причина была чисто для души. Целый город, набитый дорогими вещами, о которых их владельцы знают куда меньше человека с неприметным даром «Оценка».

И мне было до крайности любопытно, сколько на этом можно заработать…

Писарь дописал строчку, посыпал песком и сдул его на землю. Потом посмотрел на стражника, тот едва заметно опустил подбородок — и книга приезжих отправилась на угол стола, а из-под столешницы явилась на свет вторая книжица, тонкая и растрёпанная, с загнутыми углами.

— Так вы собираетесь покупать что-нибудь дорогое в городе? Какой-нибудь артефакт? Ну или заключать крупный контракт?

— Возможно…

— Тогда вам нужно получить разрешение на взаимодействие с артефакторами и местными властями. И стоить это будет… — стражник покосился на бочку в тени навеса, получил от сидящего там старшего ленивый кивок и сразу повеселел, — золотой.