Цари земные - Василий Анатольевич Криптонов

— Кошмар, — сказала бледная Танька, когда до неё дошёл весь ужас грядущего. — Зачем они так с нами? Это бесчувственно, жестоко!

— Вряд ли они вообще думают о нашем комфорте, Таня…

— Тогда это ещё и эгоистично!

Я с улыбкой смотрел на паникующую супругу, прекрасно понимая, что она это абсолютно всерьёз. И, честно говоря, был огромный соблазн разделить с нею негодование. Ну правда, чего они все⁈ Нельзя было хотя бы по свадьбе в год? А лучше в два или три года… Все, кроме Серебрякова с Прасковьей Ивановной, вообще-то, уже давно и прекрасно живут совместно и испытывают все радости семейной жизни. Ну почему свадьбы обязательно так кучно назначать⁈ Это ж ведь всё впечатление смажется. У всех. Потому как все ко всем, естественно, будут приглашены.

— Вообрази, как они потом всё это вспоминать будут, — сказал я, глядя в потолок библиотеки. — «А помнишь, как у тебя на свадьбе Фёдор Игнатьевич сливового сока напился, влез на стол и на баяне играл?» — «Помню, конечно, только это не у меня, а у тебя» — «Фантазируете, господа, фантазируете, моя свадьба была! А вот кто баян принёс — того не ведаю, да и играть не умею».

Таньке было не до смеха, да и шутка вышла откровенно так себе. В ней была слишком велика доля потенциальной правды, баланс оказался нарушенным.

Детскую комнату мы оборудовали по первому классу. Две крутые кроватки, плотные шторы на окнах, стены выкрашены в позитивные цвета: левая — в бледно-розовый, а правая — в нежно-голубой.

Решение насчёт покраски принимал не я. Танька выразила желание сама всё устроить и устроила. Когда я после работы заглянул, то у меня челюсть отпала.

— Правда, красиво⁈ — светилась от счастья супруга. — Левая половина будет для девочки, а правая — для мальчика.

— Ну, это я догадался…

— Тебе не нравится?

— Как тебе сказать…

— Тебе не нравится…

— Цвета, понимаешь ли, дискредитированы. Оба.

— Дискредитированы они, Саша, в твоём дикарском мире. У вас там какие-то полоумные порядки.

— Это точно. Особенно радугу ненавидят. Как только в городе после дождя замечают радугу, там сразу же отключают интернет и наносят точечный ядерный удар, чтобы выжечь заразу.

— Опять ты про свой интернет, фр!

Я бросил последний тоскливый взгляд на розово-голубую комнату и изобразил улыбку.

Может, конечно, в моём мире порядки и дикие, но хоть убейте не пойму, почему мальчику должна понравиться голубая стена. Как будто кто-то когда-то эксперимент проводил: заводят полсотни мальчиков в помещение с голубой стеной, и они все, единым духом: «Вау, голубая стена! Вот бы у меня в комнате такая же была».

Вечерами мы придумывали детям имена.

— Мальчика назовём Сашей.

— Ни в коем случае.

— Почему?

— Потому что Сашей уже зовут меня. А в художественном произведении крайне нежелательно использовать одинаковые имена у разных персонажей.

— Саша…

— Кроме того, каждый новый персонаж должен будет найти своё место в структуре повествования, взять на себя ту или иную сюжетную роль, пройти свою сюжетную арку…

— Саша.

— Персонаж, по-хорошему, должен быть носителем какой-нибудь пусть неконкретно выраженной, но идеи. Пусть хотя бы на чисто эстетическом уровне. Им и так будет непросто ворваться в этот и без них прекрасно налаженный сеттинг, сказать тут какое-то новое слово, а если ещё и одинаковые имена…

— Саша!

— Что?

— Что ты такое говоришь? Мы не в художественном произведении. Это ведь жизнь. Тут нет ни сюжета, ни сеттинга, происходит абы что и как попало. Всё будет хорошо.

— Хм. А ведь ты права. Ладно, давай назовём Сашей. Только девочку.

— Чего⁈

— Александра, Александра, этот город наш с тобою… Такая у нас с ней будет песенка. Чтобы Зиновьева трясло от ярости.

— Александр — это ведь мужское имя!

— Точно. А Александра — женское.

Танька хлопала на меня глазами. К такому повороту она оказалась не готова. Однако внятных возражений отыскать не сумела. И девочка стала Сашей. Александра Александровна Соровская. Надеюсь, картавить не будет, а то тяжко ей придётся. Впрочем, где наша не пропадала. Вылечим! Соберём команду мечты — и вылечим любой дефект речи. Нам не привыкать.

Над именем для мальчика мы бились ещё две ночи и никак не могли прийти к соглашению.

— Ну, не знаю. По-моему, Коленвал — очень красивое, звучное имя, к тому же его можно сокращать как Коля и как Валя. Удобно и амбивалентно.

— Саша, да это вообще не имя, это кошмар какой-то! Ты не относишься серьёзно! А ведь имя — это очень важно, ему с ним всю жизнь мучаться!

— Ну, раз мучаться, тогда давай назовём Мук. Будет маленький Мук, всё по канону.

— Я придушу тебя подушкой…

— Признаться, я не поклонник удушения, но иногда можно и поэкспериментировать.

— Саша, фр!!!

— Ладно, ладно. Давай Валерой назовём.

— Почему Валерой? — как-то сразу утратила запал Танька.

— В честь Кипелова. Или Брюсова. Да мало ли хороших Валер на свете.

— Ва-ле-ра, — повторила Танька. — Валерий… Валерий… Не знаю, Саша. На валерьянку похоже.

— Это валерьянка на него похожа. Что даже хорошо. Кошки его любить будут. Чем это хорошо, я пока не придумал, но ведь когда тебя любят, это здорово, правда?

— Ну… Да-а-а… Валерий. Наверное, мне нравится.

— Ура! Валера, настало твоё время!

— Вот всё-таки фр! Оба имени придумал ты.

— Вовсе нет. Сашу ты придумала.

— Но это же твоё имя! Ты подавляешь мою личность своей маскулинностью. Что ты смеёшься⁈ Саша, не смейся так, ты весь район разбудишь. Саша, да фр же, наконец!!!

Мой здоровый смех прервал деликатный стук в дверь.

— Занято, — прорыдал я и сделал героическую попытку успокоиться. — То есть… Кто там⁈

— Александр Николаевич, это я, ваш доктор!

— Спите, доктор, я здоров.

— Я не по специальности вас беспокою, просто к вам пришли.

— Пришли? — Смех как рукой сняло. — В двенадцатом часу ночи? Кто? Опять какое-нибудь животное? Сицкий?

— Нет, вовсе не Сицкий, а тот самый юноша, который приходил тем вечером, когда Анастасия Анатольевна впервые явилась.

— Доктор, вы шутите, что ли?

— Абсолютно серьёзен.

— Килька⁈

— Того не знаю, Килька или нет, да только юноша тот самый.

Мы с Татьяной переглянулись, и я поморщился.

— Не надо бледнеть. Ну что за манера? Чуть чего — так сразу бледнеть. Кровь должна равномерно распространяться по организму… Наверное. Это лучше у Леонида уточнить.

— Саша, что ему нужно?

— Понятия не имею.