Воздушная кавалерия. Том 8 - Джек из тени

Она была права. Но это было невыносимо. Каждый, кто поднимался на помост к трону, чтобы получить из рук личного секретаря Императора очередной орден, разражался длинной, пафосной тирадой. О чести предков, о долге перед страной, о своей личной, выдающейся роли в отражении агрессии. Я слушал их, и у меня самопроизвольно закатывались глаза. Мои соседи по «почетному» месту, какие-то древние китайские сановники, недовольно цокали языками, косясь на меня.

Единственным светлым пятном в этом паноптикуме была моя жена. На ней было простое, но элегантное платье из темно-синего шелка, которое ей по спецзаказу доставили сегодня утром из русского посольства. Без лишних украшений, без аляповатых вышивок. На фоне пестрых, многослойных нарядов придворных дам она выглядела, как настоящий боевой корабль среди расписных прогулочных джонок. Строго, мощно и невероятно красиво. Открытые плечи, гордая осанка, уверенный взгляд. Местные мужчины, особенно те, что помоложе, пожирали ее глазами, а их жены и матери смотрели на нее, как на исчадие ада, шипя и перешептываясь за веерами. От каждого движения ее веера, от легкого потока воздуха, который доносил тонкий аромат ее духов, у стоявших рядом дядек разве что слюни не текли.

Наконец, очередь дошла до меня. Ведущий церемонии, тот самый хрен, который зачитывал с листа заслуги «героев», объявил мое имя. Его голос при этом был таким кислым, будто он произносил не имя кавалера высшего ордена, а смертный приговор самому себе.

Я двинулся к трону. Путь был недлинным, но я чувствовал на себе сотни взглядов. Любопытных, завистливых, ненавидящих. Краем глаза я заметил в толпе того самого хлыща, который пытался впарить нам клоунские тряпки. Он стоял в компании таких же холеных аристократиков и буквально испепелял меня взглядом. Как только он понял, что я его заметил, тут же спрятался за спину своего соседа.

За моей спиной, как и предупреждал Воронцов, тут же выстроился целый «хвост». Пятеро полковников и трое генералов, которых я в жизни не видел, пристроились ко мне в кильватер. Чайки-падальщики, прилетевшие поклевать крошки с моего стола. Они собирались разделить со мной мою славу, примазаться к победе.

— Барон Кирилл Андреевич Строганов, — занудным голосом начал зачитывать с листа церемониймейстер, — за выдающиеся заслуги в деле укрепления обороноспособности Северной армии, за проявленное личное мужество и разработку уникальной тактической операции, приведшей к разгрому…

Он не успел договорить. Один из генералов в моей «свите», толстый, обрюзгший тип с одышкой, сделал шаг вперед.

— Позвольте дополнить, Ваше Величество! — прокряхтел он, кланяясь трону. — Успех данной операции был бы невозможен без точных разведданных, которые были предоставлены барону Строганову моим управлением! Именно наши доблестные разведчики…

Я не дал ему закончить.

— Прошу прощения, генерал Лю, — мой голос прозвучал спокойно, но достаточно громко, чтобы его услышали все. В зале повисла тишина. Прерывать генерала, да еще в присутствии Императора, было неслыханной дерзостью. — Не могли бы вы уточнить, о каких именно разведданных идет речь?

Генерал опешил. Он явно не ожидал, что я посмею возразить.

— Ну… как же… — замялся он. — О расположении японских частей, их численности, вооружении…

— Странно, — я задумчиво потер подбородок. — Потому что, согласно отчету, который я получил от вашего управления за день до операции, — я намеренно сделал акцент на слове «ваш», — японский полк полковника Косигавы насчитывал не более тысячи человек и имел на вооружении лишь легкое стрелковое оружие. В реальности же их было почти три тысячи, при поддержке тяжелой артиллерии и трех отдельных рот Кинетиков. Ваши «точные разведданные», генерал, едва не стоили жизни мне и моим людям. К счастью, у меня были свои, более надежные источники.

Я замолчал. Генерал Лю стоял, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Его лицо стало пунцовым. Он был публично, перед всем двором, уличен в некомпетентности и лжи.

— Возможно, имелись в виду данные, предоставленные Вторым аналитическим отделом штаба армии? — попытался спасти ситуацию другой «падальщик», полковник с хитрыми бегающими глазками. — Мои аналитики…

— Ваши аналитики, полковник Чжан, — снова прервал я его, — в своем отчете утверждали, что проведение десантной операции в указанном районе невозможно из-за сильной системы ПВО противника. Если бы я послушал ваших аналитиков, полковник, я бы сейчас не стоял здесь. А японцы стояли бы уже под стенами Мукдена. Не подскажете, полковник, вы лично или кто-то из ваших «аналитиков» были на передовой за последний год хоть раз? Или вы анализируете ход войны по картам столетней давности, не выходя из теплого кабинета в столице?

Второй пошел. Полковник Чжан побледнел и вжал голову в плечи, пытаясь стать как можно незаметнее. В зале стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь шелестом вееров. Я видел, как Воронцов и Ростов в дальнем конце зала едва сдерживают улыбки.

Но чайки были настойчивы. Они не привыкли отступать.

— Барон Строганов, безусловно, проявил тактическую смекалку, — встрял третий, моложавый генерал, который, очевидно, решил сменить тактику и перейти от прямого вранья к завуалированному принижению моих заслуг. — Однако не стоит забывать, что успех операции был обеспечен героизмом и самопожертвованием солдат Девятой дивизии, воспитанных в духе преданности Императору их доблестными командирами!

— Совершенно с вами согласен, генерал, — неожиданно для всех кивнул я. — Героизм солдат был беспримерен. Особенно героизм тех восьми выживших из Третьего батальона, которые в одиночку сдерживали натиск целого полка, пока их «доблестный командир», ваш племянник майор Го Вэй, отсиживался в тыловом кабаке. Кстати, генерал, не подскажете, где он сейчас? Мне доложили, что его спешно перевели в другую дивизию. У меня для него есть персональная благодарность. И место в штурмовой роте. В первом ряду.

Третий готов. Генерал пошатнулся, как от удара. Вся его спесь слетела в один миг.

Я обвел взглядом оставшихся «сопровождающих». Они смотрели на меня с ужасом, как кролики на удава. Желающих высказаться больше не было. Церемониймейстер растерянно смотрел то на меня, то на притихших генералов, то куда-то в толпу, ища поддержки, но ее не было. Я снова развернулся к Императору.

Старик, казавшийся до этого полусонной восковой фигурой, смотрел на меня. В его глубоко посаженных глазах был виден острый, пронзительный интерес. Он не сказал ни слова. Просто едва заметно, одним кончиком пальца, подал знак стоявшему рядом слуге. Тот, в свою очередь, кивнул церемониймейстеру, который молниеносно, жестом фокусника, сменил бумажку на другую и начал бодро зачитывать доклад перед награждением.