Воздушная кавалерия. Том 8 - Джек из тени
Хлыщ побагровел. Он явно не ожидал такого отпора от «дикой варварки».
— Но, госпожа баронесса, — зашипел он, — это… это дар от Управления Дворцового Церемониала! Таковы традиции! Этикет! Вы оскорбляете…
— Этикет? — Елена сделала шаг вперед, и придворный инстинктивно попятился. Моя жена, дочь боевого генерала, даже в простом домашнем халате выглядела сейчас, как богиня войны. — Я прекрасно знаю ваши традиции и ваш этикет, любезный. И я знаю, что подобные тряпки в приличном обществе не носят даже слуги. Их надевают разве что батраки в самой глухой деревне на праздник урожая. Так что у вас есть два варианта. Либо вы сейчас же забираете это недоразумение и приносите моему мужу и мне подобающую нашему статусу одежду от лучшего портного столицы. Либо, — она сделала еще один шаг, и ее голос стал вкрадчивым и очень опасным, — я сломаю тебе челюсть. А потом объясню твоему начальству, что вы пытались меня домогаться и получили по заслугам. Поверьте, мне, дочери генерала Воронцова, поверят охотнее, чем вам.
Угроза была прямой, грубой и абсолютно эффективной. Упоминание фамилии Воронцовых подействовало на хлыща, лучше чем угроза сломанной челюсти. Его лицо сменило цвет с багрового на мертвенно-бледный. Он что-то пролепетал, кланяясь, и вместе со своими служанками буквально испарился из комнаты, подхватив нелепые наряды.
— Неплохо, — оценил я. — Жестко, но доходчиво.
— С такими по-другому нельзя, — фыркнула Елена, садясь в кресло.
Что интересно, новые наряды нам так и не принесли. Вместо этого через час явился другой распорядитель. Пожилой, с умными, проницательными глазами и безупречными манерами. Он с глубоким поклоном извинился за «досадное недоразумение», сославшись на «некомпетентность молодого служащего, который уже понес суровое наказание». А затем начал очень любезно и подробно рассказывать о предстоящем приеме, о рассадке гостей, о порядке представления Императору. И как бы между делом, невзначай, начал рекомендовать, какие стили и цвета одежды будут наиболее уместны на данном мероприятии, чтобы «подчеркнуть высокий статус гостей и выказать уважение к традициям принимающей стороны».
Мы с Еленой понимающе переглянулись. Это была уже другая игра. Более тонкая. Нас не пытались унизить, нас пытались направить, загнать в рамки своего этикета, заставить играть по их правилам. Мы вежливо поблагодарили распорядителя, заверив его, что будем выглядеть подобающим образом.
А еще через час в наших дверях, растолкав стражу, появились две фигуры, от вида которых на душе сразу стало теплее. Генерал Воронцов и князь Ростов. Оба в штатском, но с такой военной выправкой, что их можно было бы узнать и в толпе монахов.
— Ну что, соколы, сидите в золотой клетке? — зычно прогремел Ростов.
Воронцов обнял дочь, а затем крепко пожал мне руку, заглядывая в глаза.
— Жив, здоров? Готов к главному бою?
— Готов, Александр Сергеевич. Только противник какой-то мелкий и скользкий.
— В этом-то и вся опасность, — хмыкнул Ростов, усаживаясь в кресло и наливая себе чаю из стоявшего на столе фарфорового чайника. — В открытом бою ты им глотку перегрызешь и не заметишь. А вот в этой подковерной возне они мастера. Знаешь, почему тебе этот хлыщ клоунские тряпки притащил?
— Хотел унизить?
— Не только. Это была проверка, — пояснил Воронцов. — И наживка. Они хотели спровоцировать тебя на скандал. Чтобы ты набил ему морду. И тогда бы по всему двору пошел слух: «Смотрите, этот русский барон — дикий, неуправляемый варвар, не умеющий себя вести в приличном обществе. Как такому можно доверять армию?»
Мы проговорили больше двух часов. Старики ввели нас в курс дела, разложив по полочкам весь придворный пасьянс. Кто с кем дружит, кто кого ненавидит, кто на кого ставит. Оказалось, что наше прибытие стало катализатором, который обострил давнюю борьбу между кланами. За моей спиной стояли не только Воронцовы и Ростовы, но и вся «партия реформ» во главе с маршалом Сюанем, которые видели во мне инструмент для обновления армии и страны. Против нас была вся старая, косная аристократия, промышленники, теряющие военные заказы, и коррумпированные чиновники, которые боялись перемен, как огня. И завтрашний прием должен был стать полем решающей битвы.
— Главное, Кирилл, — сказал на прощание Воронцов, — держись уверенно. Говори мало, но по делу. Не поддавайся на провокации. Помни, ты здесь не проситель. Ты — победитель, и точка. Твоя операция дала Китаю то, чего у них не было уже много лет, — надежду. И это твой главный козырь.
— Так что, музыку завтра заказываем только мы, — подвел итог Ростов, хитро подмигнув.
Я повернулся к Елене, которая сидела у зеркала, перебирая свои немногочисленные украшения, привезенные с собой.
— Мне нравится, дорогая, — я подошел к ней и обнял за плечи. — Как насчет потанцевать?
Елена улыбнулась моему отражению в зеркале.
— С удовольствием, барон. Только давай договоримся: никаких полос препятствий в тронном зале…
* * *
— Это что за утренник в доме престарелых? — тихо, чтобы слышала только стоявшая рядом Елена, проворчал я.
Мы стояли уже третий час, причем именно стояли! В душном, переполненном тронном зале, где воздух был тяжелым от смеси запахов благовоний, пота сотен тел и дорогих духов. Вокруг нас колыхалось море шелков, парчи и драгоценностей. Сотни напудренных, раскрашенных лиц, на которых застыли маски вежливого внимания. И со всего этого великолепия на меня веяло такой безнадежной тоской и скукой, что хотелось выть.
— Тише ты, варвар, — так же тихо шикнула на меня Елена, изящно обмахиваясь веером. — Это называется «торжественная церемония награждения героев войны». Прояви уважение.
— Каких героев? — я скептически оглядел толпу. — Вон тот пузан в фиолетовом халате, который сейчас распинается о том, как он «не щадил живота своего в битвах с японским захватчиком», я его вчера в досье видел. Начальник тыловых складов. За последний год продал налево три эшелона продовольствия и пять тысяч комплектов зимнего обмундирования. Герой, твою мать.
Елена незаметно ткнула меня локтем под ребро.
— Молчи. Просто улыбайся и кивай. Ты здесь не для того, чтобы справедливость искать, разве что для себя. И помни о детях дорогой…
— Каких еще детях? — конкретно охренел от постановки запросаю.
— О твоих голодающих детях — лучезарно улыбнулась Елена, наслаждаясь моим стремным видом, — Вооружение и амуниция на еще девять дивизий