Воздушная кавалерия. Том 8 - Джек из тени

Глава 5

Когда мы уже собирались возвращаться в расположение дивизии, слуга, тот самый, что подал знак, бесшумно приблизился ко мне и с почтительным поклоном, который, впрочем, не скрывал любопытства в его глазах, указал на неприметную дверь в стене, задрапированную тяжелой гобеленовой шторой.

— Ваше благородие, — его голос был тихим, как шелест листвы, — Император желает разделить с вами и вашими спутниками чашку чая в Малом нефритовом павильоне.

Я коротко кивнул. Игра продолжалась, но переходила на новый уровень. Из публичного театра мы перемещались в кулуары, где и решаются настоящие дела. Я обернулся. Елена, не говоря ни слова, подошла и встала рядом, ее рука едва заметно коснулась моей, давая понять, что она здесь. Воронцов и Ростов, сделав невозмутимые лица, словно каждый день присутствуют при публичном унижении высших чинов союзной армии, двинулись следом. Наша небольшая группа, ощетинившаяся русским упрямством и сталью, последовала за молчаливым слугой, оставляя за спиной гудящий, как растревоженный улей, тронный зал.

Малый нефритовый павильон оказался совсем не маленьким. Это был изящный зал с высокими потолками, стены которого были отделаны панелями из светло-зеленого, почти прозрачного нефрита, искусно подсвеченными изнутри, отчего казалось, будто мы находимся внутри огромного драгоценного камня. Посреди зала на невысоком подиуме стоял массивный стол из цельного куска черного, как ночь, дерева, окруженный низкими сиденьями без спинок.

Император уже был там. Он сменил свой тяжелый, расшитый драконами церемониальный костюм на простой, из темно-синего шелка, и теперь сидел на одном из сидений, глядя на то, как пожилая, высохшая, как мумия, дама в сером, с лицом, лишенным всяких эмоций, совершает какие-то таинственные манипуляции с чайной утварью.

Мы чинно расселись, соблюдая протокол. Я оказался прямо напротив Императора. Старик смотрел на меня своими глубоко посаженными глазами, в которых, казалось, отражалась мудрость и усталость сотен поколений его предков. И в этих глазах не было ни тени осуждения за мою выходку в тронном зале. Наоборот, в самой их глубине я заметил искорку… веселья?

А потом началось… Чайная церемония. Я, конечно, читал о подобном в книгах, но одно дело читать, а другое — участвовать. Пятнадцать долгих, мучительных минут мы сидели в полной тишине, с идеально прямыми спинами, и наблюдали. Дама, очевидно, чайный мастер высочайшего класса, с ритуальной медлительностью протирала каждую чашечку, размером не больше наперстка, специальной шелковой тряпочкой. Затем она ополаскивала их кипятком, который тут же выливала в специальную чашу. Затем засыпала в маленький глиняный чайничек несколько чаинок, снова заливала кипятком и снова выливала. Это называлось «промыть чай». И только после всех этих танцев с бубном она, наконец, начала заваривать напиток, который нам предстояло пить.

Я сидел с каменным лицом, изображая глубокую заинтересованность и почтение к древним традициям. Алиса в моей голове хихикала.

— Хозяин, по моим расчетам, за это время можно было развернуть и свернуть полевой госпиталь. Коэффициент полезного действия данной процедуры стремится к нулю.

— Молчи, чудовище, — мысленно улыбнулся ей. — Это не процедура, а политика.

Я украдкой взглянул на своих спутников. Елена сидела с видом прирожденной аристократки, на лице играла легкая, вежливая улыбка. Отец научил ее терпению. Воронцов и Ростов, привыкшие к многочасовым штабным совещаниям или теркам на государственным заседаниях, тоже держались стоически, превратившись в гранитные изваяния.

Наконец, это священнодействие закончилось. Дама с поклоном разлила по крошечным чашечкам ароматную, золотистую жидкость и так же бесшумно удалилась, оставив нас наедине с Императором.

Император взял свою чашку двумя пальцами, поднес к лицу, вдохнул аромат, а затем сделал крошечный глоток, с наслаждением прикрыв глаза.

— Терпения тебе не занимать, барон, — неожиданно произнес он на чистейшем, практически без акцента, русском языке. Он посмотрел на меня, и в его глазах явно плясали смешинки. — Ни один мускул не дрогнул на твоем лице. Ни малейшего намека на раздражение.

Я мысленно выругался. Значит, он все это время меня проверял. И не только меня.

— После многочасовых совещаний в конструкторском бюро, Ваше Императорское Величество, — я позволил себе легкую улыбку, — где обсуждают допуски и посадки, китайская чайная церемония кажется верхом динамичности.

Император рассмеялся. Негромко, по-старчески, но искренне.

— Не прогадал я с тестем, граф, — он повернулся к Воронцову. — Я все гадал, кто же войдет в твой дом. Насколько повернутый на всю голову вояка, или, может, хитрый придворный лис. А тут… — он снова посмотрел на меня, — инженер. Это неожиданно.

— Сам не ожидал, Ваше Императорское Величество, — скупо улыбнулся Воронцов, с гордостью глядя на дочь.

— Удивлен, что я хорошо знаю русский? — усмехнулся Император, предугадав мой незаданный вопрос. — Как любой правитель, я должен понимать, о чем говорят мои соседи. Не только слова, но и все нюансы, все подтексты. Иначе рискуешь однажды утром проснуться уже не правителем.

— Кто был вашим учителем, если не секрет? — поинтересовался я, делая глоток чая. Чай, надо отдать должное, был восхитительным. Терпкий, с медовым послевкусием, он, казалось, прояснял мысли.

— Одна из моих покойных жен была коренной сибирячкой, — Император улыбнулся своим воспоминаниям. — Попала ко двору по обмену, в знак укрепления торговых связей. Упрямая была, как все ваши сибиряки. Она буквально заставила меня выучить язык. И я ни разу об этом не пожалел. Однажды это спасло мне жизнь…

Он снова погрузился в свои мысли, меланхолично потягивая чай из крошечной чашки. Мы не решались прервать эту связь с прошлым, повисла уютная, почти домашняя тишина. Но ее прервал тихий скрип неприметной боковой двери, которую я до этого даже не заметил. Взгляд Императора мгновенно изменился. Вся старческая меланхолия слетела с него, как шелуха. Глаза стали острыми и цепкими. Я понял: представление закончилось. Начинается серьезный разговор.

Вошедший был полной противоположностью пышной дворцовой обстановке. Невысокий, худощавый мужчина средних лет в простом, неброском халате из темного шелка, какие носят ученые или секретари. Никаких украшений, никаких знаков отличия. У него было гладко выбритое лицо с высоким лбом и умными, очень внимательными глазами за стеклами очков в тонкой металлической оправе. Дядька двигался бесшумно, как тень, и вся его фигура излучала ауру тихой, но огромной власти.

Он приблизился к подиуму и совершил глубокий поклон Императору. Нас, гостей, он удостоил лишь короткого, вежливого кивка, но затем, его взгляд упал на Елену. И на мгновение его непроницаемое лицо дрогнуло. Он подошел к ней, изящно, по-европейски, взял ее руку и коснулся тыльной стороны ладони губами.

— Баронесса