С мечты о небе. Книга 1. - Виталий Соколов

— Вот это мне нравится, — сказал я.

— Не часто встретишь разумного которому нравятся сырые подвалы,

— Никто не ищет богатства в подвалах.

— Потому что там обычно ничего нет.

— Вот именно. Значит, нас искать не будут.

Мы выбрали одну из комнат и приказали дроидам занести туда небольшой реактор и две медицинские капсулы. Следом пошли картриджи и расходники из палат: запасы оказались впечатляющими, и часть мы привезли сюда вместе с «разгоном». Дроиды работали быстро и в темноте подвала их глаза горели, как россыпь маленьких зелёных огней.

А потом я понял, что кое-что забыл.

— Подожди осталось последнее.

Эл обернулась.

— Что?

В углу одной из комнат я выкопал яму поглубже и уложил в неё два кофра. В большом лежали базы знаний, в маленьком платёжные чипы.

— Всё, — сказал я, закапывая тайник и притаптывая землю. — Теперь можем уходить.

Эл смотрела на меня с лёгкой улыбкой.

— Ты параноик.

— Нет. Я просто не люблю терять вещи.

— Это я уже заметила.

После этого мы вернулись к кораблю и начали планомерно разбирать найденное. В первую очередь упаковали расходники, снятые с палат модули и остальную аппаратуру. Дальше уложили шестнадцать капсул и два реаниматора, подключив один с юнгой к сети «Муравья» и установив его в жилой зоне. Затем забрали оставшиеся девятнадцать нейросетей и установщик к ним. Следом пошли контейнеры с электроникой, собранные в каютах, дальше — блоки и прочее, прочее, и в итоге кузов оказался забит под завязку. Причём значительную часть этого добра Эл, по совершенно непонятной мне причине, считала исключительно ценной.

— Это точно нужно брать? — спросил я, глядя на очередную коробку.

— Конечно нужно, разве можно разбрасываться деньгами.

— Отличная аргументация.

Она пожала плечами.

— Зато работает.

Когда наконец закончили, я посмотрел на почти полностью забитый кузов и сказал:

— Остаётся юнга. Будить его сами мы не должны: не знаем, как он воспримет полвека сна; и тем более не стоит будить ребёнка на свалке. Запас питания достаточный. Пусть дядюшка Ар им и занимается: он как представитель клана знает, что делать в таких случаях, что объяснять и что отвечать.

— Хорошо. Пусть так.

— Эл, как думаешь, стоит что-нибудь скрывать от дядюшки Ара?

Она задумалась.

— Думаю, правильно будет рассказать ему всю правду.

— Вот так прямо всю?

— За исключением двух медицинских капсул.

Я кивнул.

— И искина к ним.

— Да. О нем тоже.

Эти вещи я тоже забрал и отвёз на нашу базу.

— А что ты собираешься делать с искином? — спросила Эл.

— Попробую сделать из него взломщика.

Она рассмеялась.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— У тебя уже есть один взломщик.

— Сенсей нельзя считать взломщиком.

— Почему?

— Он слишком умный. Да и не заточен под взломы, он скорее нянька.

«Нянька, — отозвался Сенсей в моей голове с интонацией, которую я определил как задетую гордость. — Запишу в личное дело».

— А ты предпочел бы глупого искина?

— Я хочу того, кого можно использовать на враждебной территории. Установлю его в какого-нибудь дроида, может технического, может курьера, а может вообще уборщика, залью кучу софта, который я ещё, правда, не написал, и пусть пашет на мой карман. Не думаю, что нам всегда будет так везти, как с планшетом инженера.

Она покачала головой.

— Иногда мне кажется, что ты вообще ничего не боишься.

— Это неправда.

— А чего ты боишься?

Я на секунду задумался.

— Не успеть.

Она перестала улыбаться. Мы несколько секунд молчали, и в наступившей тишине стало слышно, как остывает металл на свалке и как далеко гудит ветер в пустых корпусах.

Потом Эл тихо сказала:

— Тогда будем успевать вместе.

Почему-то от этих простых слов внутри стало теплее, и я сделал вид, что очень занят проверкой контейнеров.

Вечером, когда основная работа была закончена, мы вернулись к вопросу.

— Мы так и не решили, что будем делать с дядюшкой Аром? — спросил я.

Эл некоторое время молчала.

— Мне кажется, ему нужно рассказать всё как есть.

— Абсолютно все?

— Да. У нас слишком странная находка, а у него опыта в таких делах гораздо больше, чем у нас. Если кто-то действительно крутит свои схемы на его территории, ему необходимо это знать об этом.

В этом действительно был смысл.

— А про твою нейросеть тоже скажем?

— Я думаю, смысла скрывать нет. В этом нет ничего странного, да и относится он ко мне по-особому.

— Ты тут специалист по местным реалиям, — сказал я. — Приму твои доводы.

Эл улыбнулась.

— Вот видишь. Иногда ты умеешь слушать разумных людей.

— Не преувеличивай. Я просто экономлю время на спор.

— Конечно.

На четырнадцатый день нашего пребывания на корабле мы вернулись в городок. Над долиной уже зажигались огни, в окнах трактира горел свет, и «Муравей» осел во дворе с таким тяжёлым вздохом, словно устал не меньше нас. Четырнадцать дней, подумал я. Айболит давно закрыл двери, и лампы в пустом блоке погасли одна за другой. Я поймал себя на том, что считаю часы, и заставил себя остановиться.

Аэлинэ выбралась из кабины, поправила рукав и, не глядя на меня, сказала:

— Идём. Дядюшка не любит ждать.

Теперь нам предстояло выяснить главное: что перепадёт нам при дележе добычи.