С мечты о небе. Книга 1. - Виталий Соколов
Вот только договорённость «брать только ценное» Аэлинэ забыла довольно быстро. Сначала в контейнер отправился один допотопный считыватель, потом какой-то пилотский комбез, потом небольшой разбитый прибор, который, по её мнению, нам непременно понадобится. Через некоторое время я застал её с двумя коробками каких-то деталей.
— Эл. Что это?
Она посмотрела на коробки, потом на меня.
— Полезные вещи, которые я нашла.
— И какие же мне будет позволено спросить?
— Полезные.
— Очень убедительно.
Она тяжело вздохнула.
— Хорошо. Возможно, некоторые не очень полезные.
— Я уточню, только некоторые?
Я заглянул в коробку.
— Тут половина деталей для бытового оборудования.
— Но оно тоже стоит денег!
— Эл, подумай. Мы набьём ховер мелочью, вернёмся, и все увидят, что мы привезли слишком много. Люди посмотрят, где мы работали, найдут квадрат и начнут задаваться вопросом, почему два новичка за один заход вынесли столько добра. А потом сюда толпами бросятся остальные.
Она замерла. Я видел, как внутри неё идёт мучительная борьба между жадностью профессионального поисковика и здравым смыслом. Победил здравый смысл, но с огромным трудом, и лицо у неё стало таким жалостливым, словно на нём проступила тысячелетняя грусть всего аграфского народа.
— Да… — тихо просипела она.
— У нас дома говорят, — сказал я, — Глаза завидущие, а руки загребущие.
— Это про меня?
— Это про каждого, у кого случаются приступы повышенной хапучести.
Она фыркнула и задвинула одну коробку обратно под койку.
— Поэтому предлагаю спокойно пройти весь корабль, — продолжил я. — Вскрыть все помещения, провести полную разведку, составить список. А потом решим, что забираем первым, что оставляем, а что вывезем позже.
— Ладно. Но если здесь останется что-нибудь ценное…
— Постараемся что бы не осталось.
— Хорошо, но я все равно буду за тобой перепроверять.
— Даже не сомневаюсь.
После этого работа пошла спокойнее. Аэлинэ перестала хватать всё подряд и быстро определяла назначение большинства устройств, а в хозяйственном отсеке нам попался небольшой транспортный контейнер, в который мы стали складывать компактное и ценное. Но чем дальше мы продвигались, тем сильнее крепло неприятное ощущение: слишком много осталось нетронутым. Мы находили оборудование, которое любая поисковая команда сняла бы в первую очередь, а в некоторых каютах не тронули вообще ничего.
— Эл, тебе не кажется, что этот корабль как-то слишком хорошо сохранился?
Она огляделась.
— Кажется. Я об этом ещё у двигателей подумала.
— И?
— Не знаю. Может, просто кому-то было лень.
— Миллионы кредитов оборудования, а кому-то было лень.
— Иногда лень сильнее денег.
— В этом есть определённая философия.
Следующий поворот вывел нас в коридор, где двери были шире, а у каждой стояла узкая кровать на колёсиках. Аэлинэ остановилась и медленно повернулась ко мне.
— Погоди. Это не жилой блок. Это палаты. — Она быстро прошла вдоль стены и присмотрелась к красной полосе над дверями. — Военная маркировка. Это госпиталь, Ан! Дварфский военный госпиталь при флоте!
— Серьёзно? — сказал я. — Вот не ждал.
«Играешь так себе», — заметил Сенсей.
«Я стараюсь».
Объяснять, откуда я «угадал» судно, не пришлось: Аэлинэ уже заглядывала в палаты, и мне осталось только молча идти следом. В одной из них под койкой я наткнулся на маленькую костяную фигурку зверька, вырезанную с такой любовью, что у меня защипало в носу. На донышке, под лапами, шла мелкая вязь. Я показал находку Аэлинэ, она взяла фигурку, долго держала в ладони и молча положила в карман. Я сделал вид, что не заметил, а сам подумал о тех, кто лежал в этих палатах, и о тех, кто сидел рядом.
Первая действительно серьёзная находка ждала нас в каюте инженера. Я нашёл его планшет: не просто планшет, а инженерный дварфовский планшет девятого поколения.
— Вот это уже интересно.
Я осмотрел корпус, разъёмы, маркировку и состояние накопителей: внешне почти без повреждений. Я подзарядил его от источника на комбезе и включил. Экран ожил не сразу: несколько секунд система пыталась поднять основные модули, потом один за другим появились диагностические окна. Я уже прикидывал, смогу ли его взломать. «Хакинг» четвёртого ранга давал основания для оптимизма, но практических наработок по дварфовским системам у меня не было, и очень хотелось сначала потренироваться на виртуалке, а не учиться методом «сломаю, посмотрю, что получится».
Я открыл защитный контур и завис. Потом ещё раз. Потом в третий.
— Что? — спросила Аэлинэ.
— Подожди, не торопись.
Пароля не было. Вообще. Я даже подумал, что не понял интерфейс, но Сенсей подтвердил: защитная авторизация отсутствует.
«Правда, что ли? — подумал я. — Новичкам везёт?»
— А может, виновата безалаберность военного инженера? — предположила Аэлинэ, заглядывая через плечо.
— Оставим как вариант.
— Или он был уверен, что корабль не попадёт в чужие руки.
— Тогда он явно переоценил удачу.
Я быстро просмотрел содержимое, и стало ещё интереснее: в памяти хранились первичные коды доступа к оборудованию корабля.
— Это чему ты так загадочно улыбаешься? — спросила Аэлинэ.
— Блин, да тут же коды.
— Ко всему?
— Ко всему, что умеет думать. Всякие лампочки не в счёт.
Она довольно улыбнулась.
— А ты говорил, новичкам не везёт.
— Я говорил обратное.
— Я так и сказала.
Использовать коды сейчас не стоило: неизвестно что с корабельным искином, разбираться с этим лучше потом. Я отложил планшет и вернулся к сейфу, который бросился мне в глаза ещё при входе в каюту. Слишком уж грубо его вскрыли: кто-то явно не собирался возиться с содержимым, прорезал резаком и забрал всё подчистую. По окалине и пыли на срезе Сенсей оценил, что работали здесь давно, пока корабль ещё висел на орбите.
— Очень жаль, я надеялся найти здесь базы, — сказал я. — Хотя бы технические.
— Ты так сильно хочешь найти их?
— Конечно. Слушай, а часто при поиске находят базы знаний?
— Вообще-то не так уж редко, — ответила она, присаживаясь возле сейфа на корточки и водя пальцем по краю разреза. — У военных по правилам должен быть резервный набор нейросетей и баз для ценных специалистов. Но обычно всё это в капитанском сейфе.
— Почему именно там?
— Потому что это резерв. Если специалист погибает или его нейросеть выходит из строя, нужно восстановить его специализацию или заменить его другим. На госпитале при