С мечты о небе. Книга 1. - Виталий Соколов
Сидеть без дела не хотелось. Я встал, размял затёкшие плечи и пошёл по палате вдоль капсул, читая клейма и таблички. Искин, получив команду, коротко и ёмко доложил о содержимом секции: восемнадцать капсул, два реаниматора, шесть медицинских дроидов, картриджи, расходники и запас «разгона» в штатной упаковке. Две полностью укомплектованные секции для среднего корабля, а на гражданский хватит с избытком. Я слушал, кивал и параллельно спрашивал Сенсея.
«Основной искин секции без псевдоличности, — сказал он. — Стандартный набор медицинских алгоритмов, не более. Можно с ним поработать».
«Запомним».
Мысль, зародившаяся ещё ночью, оформилась окончательно, но озвучивать её я пока не стал.
Аэлинэ проснулась к вечеру. Когда створка капсулы поднялась, первое, что она увидела, был я, сидящий на ящике у стены с планшетом на коленях.
— Привет, — сказала она с лёгкой улыбкой, садясь. — Как всё прошло?
— Отлично. Процедура завершилась штатно. Поздравляю. Как ты себя чувствуешь?
Она немного пошевелилась, прислушалась к собственному телу и потёрла шею.
— Вполне сносно. Только перед глазами всё время что-то висит, прозрачное, и оно, кажется, ждёт, чтобы я его куда-то отправила. И есть хочется ужасно.
— Значит, всё действительно прошло успешно. Не торопись с базами, начнём позже, в нормальных условиях.
Она рассмеялась, и я заметил, что после процедуры она держится немного иначе: движения стали увереннее, взгляд внимательнее, будто человек уже слышит голос, которого раньше не слышал. Наверное, так выглядит человек, получивший возможность научиться летать на лучших кораблях Содружества, и мне почему-то было приятно знать, что первым, кто помог осуществить эту мечту, был я.
Мы выбрались из медицинской секции, спустились к «Муравью» и ужинали уже в сумерках, на сложенных контейнерах, глядя, как в проёме люка оседает пыль. Аэлинэ ела жадно и быстро, а я смотрел на то, как дрожат её пальцы, и ждал.
— У меня есть предложение, — сказал я, когда она отложила ложку. — Нам нужно организовать где-нибудь убежище.
— А зачем?
— Как ты собираешься учить базы?
Она посмотрела на меня так, словно я предложил ей построить второй космодром.
— Я, да как и све разумные?
— Я не совсем об этом говорю.
— Так объясни понятным языком, без хождения вокруг да около?
— В медицинской секции есть полноценное оборудование, капсулы, медицинские дроиды. А у нас ещё будет куча техники. Если мы хотим нормально во всём этом разбираться, нам нужно место, где можно спокойно работать.
Эл задумалась.
— А ты умеешь смешивать разгон?
— Он есть в расходниках, но даже если его не оказалось бы в наличии, искину это вполне под силу.
Она несколько секунд молчала.
— Я как-то об этом не подумала.
— Ничего. Ты только что получила сеть. Мозг ещё перестраивается, ему простительно.
Она нахмурилась.
— Это сейчас была шутка?
— Скорее вынужденная мера. Сбрасываю стресс.
Несколько секунд она смотрела на меня, а потом фыркнула.
— Ладно. Но если ты ещё раз скажешь, что у меня что-то перестраивается, будешь ночевать снаружи.
— Принято. Значит, убежище нужно искать с хорошей крышей.
— Вот теперь правильно. — Она немного подумала. — Километрах в ста отсюда есть старый посёлок. Его давно разграбили, искатели туда не ходят: брать там нечего.
— А там остались не разрушенные постройки?
— Какие-то наверняка остались. Возможно, подвалы.
— Подвал был бы идеально.
— Почему подвал идеально?
— Потому что сверху никто не заметит ни визуально, ни сканером.
Эл кивнула.
— Тогда как закончим с кораблём, съездим посмотрим.
На следующий день мы продолжили наш марафон. И продолжался он не день и не два, а целую декаду.
С кораблём нам, безусловно, повезло. Мы нашли технический комплекс: управляющая станция вместе с искином оказалась в рабочем состоянии, что значительно облегчало жизнь. А вот с дроидами повезло куда меньше. Из восемнадцати штатных технических дроидов целыми остались четыре; у двух пришлось заменить манипуляторы. Они находились на нижней палубе, куда, судя по всему, никто после удара не полез, и повреждённые переборки слишком хорошо объясняли, почему. Разумеется, я забрал их и всех разбитых.
Эл посмотрела на груду изуродованных дроидов.
— Ты действительно собираешься их чинить?
— Было бы не плохо.
— Прямо всех?
— Если получится.
— А если не получится?
— Тогда они будут лежать и напоминать мне о моих неудачах.
— Очень оптимистично.
— Я инженер. Мы привыкли с оптимизмом смотреть на сломанные вещи.
Она хмыкнула, потом посмотрела, как четыре исправных дроида слаженно таскают в «Муравья» ящики, и сказала тихо:
— Я два года таскала руками. Оказывается, нужны были дроиды.
— Нужны грабли, чтобы грабить, — торжественно произнёс я.
Я поставил станцию обслуживания в кузове «Муравья»: в корпусе имелись штатные места для зарядки, а если энергии не хватит, можно поставить небольшой реактор. Но настоящим подарком оказались два дроида, которых мы обнаружили в нишах нижней палубы, под теми же завалами. «Кхаргрим-8МП». Дварфские противоабордажные дроиды восьмого поколения. Выглядели они впечатляюще: чёрный металл, практически не дающий отблесков, шесть ног, два импульсника, плазмомёт, две скорострельные пушки и вполне приличный защитный экран. Я некоторое время просто любовался.
— Впечатляет? — спросила Эл.
— Трудно не согласится.
— Вы, мужчины всегда думаете только об оружии.
— Не соглашусь с тобой.
— А о чем еще?
— Я часто думаю о различной технике.
— С оружием.
— А вот это уже как раз детали.
Первичные коды дроиды приняли без проблем. Единственное, что пришлось сделать, это в авральном активном режиме изучить базу «Боевые дроиды» до третьего ранга. Потом мы с Эл придумали для них две скрытые ниши в кузове «Муравья».
— В боевом режиме пусть охраняют машину, — сказал я. — А в любой момент я смогу вызвать их через Сенсея.
— И заряжать не надо?
— У них собственные реакторы.
Она усмехнулась.
— Ты всё-таки умеешь находить полезные вещи.
— Иногда.
— Только иногда?
— Не хочу хвастаться.
Когда основная часть работ была закончена, мы загрузили всё необходимое в «Муравья» и отправились к старому посёлку. За пределами свалки можно было не экономить энергию, и я включил полётный режим. Ховер плавно поднялся над землёй, и пыль внизу растянулась в длинный рыжий шлейф.
Сам посёлок встретил нас уныло и безразлично: пустые улицы, провалившиеся крыши, полуразрушенные стены. Здесь действительно давно никто не жил, и ветер хлопал оторванными дверями, как ставнями