С мечты о небе. Книга 1. - Виталий Соколов

— Тем более жесткие условия для проверки моей удачи.

— А более веские причины?

— Как вариант, там никто не будет нам мешать.

Она смотрела на меня несколько секунд.

— Иногда мне кажется, что ты либо очень везучий, либо совершенно безумный.

— А разве одно другому мешает?

На этот раз она рассмеялась, звонко и откровенно.

— Ладно, Тар'Эн. Веди нас к богатству.

Мы вернулись в «Муравья» и тронулись в путь. Ехали не спеша: на колёсах машина шла экономнее, но скорость оставляла желать лучшего. Мимо тянулись проезды, указатели с номерами и рыжие склоны из обшивки, один раз нас обогнал грузовой тягач с листами брони, и водитель лениво махнул рукой. Путь вышел длиннее, чем я рассчитывал, и к месту мы добрались только к вечеру. Зато стоянку нашли отличную: внутри трюма давно разобранного линкора сохранился почти целый участок палубы. Мы загнали туда «Муравья», и Аэлинэ выставила по углам трюма пару своих дешёвых датчиков сигнализации: мой «Периметр» остался в центре, а здешние пищали так, будто в каждом углу сидел голодный хищник.

Пока она возилась с ужином, я пошёл по ближайшим закуткам, так на всякий случай. Местная живность железо не жаловала, и следов крупных хищников я не нашёл, только пару дохлых крыс.

— Ну что? — спросила Аэлинэ, когда я вернулся. — Никого?

— Только две дохлые крысы.

— Значит, ужинать можно спокойно.

— Если они были дохлые до моего прихода, то да.

— Ан! Хватит шутить.

— Молчу.

Обеденный стол в кабине был завален аккумуляторами и инструментами, поэтому ужинать мы решили прямо в грузовом отсеке, на сложенных контейнерах, глядя, как в открытый люк опускается оранжевое солнце. Еда была простой, но после целого дня дороги казалась праздничной. Аэлинэ ела быстро, нагнув голову, как человек, привыкший, что в любую секунду миску могут отнять, и я не выдержал: молча переложил ей лучший кусок мяса. Она замерла, потом тихо сказала «спасибо» и стала есть медленнее, и это было приятнее любой благодарности.

— Какие планы на завтра?

Она сразу стала серьёзнее.

— Сначала поднимемся на самый верх, осмотримся и выберем корабль, который стоит разрабатывать. Потом заберёмся внутрь и пройдём его мелкой сетью: рабочие блоки, оборудование, ЗИП, всё, что осталось в каютах, складах и технических помещениях.

— А если корабль пустой?

— Ищем следующий. А если пустой и он, разбираем нерабочие блоки и отделяем ценные компоненты. Покажу на месте, там просто: цвет маркировки показывает назначение детали, а назначение определяет, сколько в ней редких металлов… Потом всё сдаём в переплавку: разбогатеть не получится, но и штаны не потеряешь.

— Работа не самая интеллектуальная.

— Не самая. Зато иногда одна маленькая деталь стоит больше нашего дневного заработка. Но такие покажу по месту, если найдём.

— Ты часто находила что-нибудь действительно ценное?

Аэлинэ помолчала.

— Бывает. Чаще приходится много работать ради одной хорошей находки.

— Значит, терпение.

— Терпение, внимательность и удача. — Она посмотрела на меня. — А ты, похоже, решил поставить только на последнюю.

— Посмотрим.

На ночь мы забрались в кабину. «Муравей» оказался рассчитан на двоих: двухъярусные койки, нижняя досталась Аэлинэ, а я забрался наверх, под самый потолок. Я долго лежал и слушал, как остывает металл, как далеко и протяжно гудит ветер в пустых корпусах, как внизу ворочается Аэлинэ, тихо вздыхая и шурша спальником. «Фоновая активность на уровне нормы, — докладывал Сенсей по моей просьбе. — Шесть тепловых точек на километр: мелкая живность». Я считал вместе с ним, пока не заснул.

Первый день оказался совсем не таким, как мы планировали. До самого верха добраться не удалось: мы взялись за ближайший корпус, и Аэлинэ сразу поставила условие. Резать будет она, а я подстраховывать и смотреть. Потом, будто невзначай, она отошла к дальней переборке и принялась что-то там изучать, а мне предложила самому выбрать, где вскрывать проход. Я выбрал самое очевидное место. Аэлинэ глянула на срез, хмыкнула и сказала: «Сойдёт». Тут я и понял, что экзамен идёт уже сейчас.

Резак визжал, брызгая искрами, и на каждую прорезанную балку корпус отзывался долгим тоскливым скрежетом, от которого ныли зубы. Внутри пахло гарью и сырой пылью, а на языке стоял металлический привкус озона. Когда резак в очередной раз заело и Аэлинэ принялась что-то яростно шипеть на двух языках сразу, я поймал себя на мысли, что голос у неё и правда «небесный», просто небеса в этот момент гневались.

Мы прорезали проход в корпусе какого-то крейсера: серия и название были уже неопределимы, настолько его покорёжило. За вторым поворотом обнаружился почти целый бот, застрявший между переборками, и там мы застряли на целый день. В одной из кают на нижней койке аккуратно лежал сложенный комплект формы, а рядом на столике стояла кружка с выцарапанным на боку именем. Аэлинэ молча сняла форму, положила в мешок и на секунду задержала руку на ткани. Я сделал вид, что не заметил, и аккуратно поставил кружку в сторону.

Особо ценного не нашли, зато добыча набралась. Почти целый технический дроид-универсал, правда, без кодов доступа. Мне хватило бы четвёртого-пятого ранга хакинга, чтобы попытаться его оживить, но нужной «Робототехники» у меня не было, а светить такие умения перед Аэлинэ было слишком рано, и я промолчал. Зато радар сохранился, часть сканирующего оборудования оказалась рабочей, да и несколько блоков удалось снять. Искин, правда, оказался мёртв.

— Жаль, — сказала Аэлинэ, когда мы закончили разбирать бот. — Четвёртое поколение. Был бы хотя бы шестого, цена совсем другая.

— Ничего. День всё равно не пропал. Сколько набрали?

Она быстро прикинула.

— Тысяч на сто, если всё нормально продадим. Пятьдесят клану, двадцать пять дядюшке, а нам на двоих двадцать пять.

— Достаточно скромно.

— Зато это честный заработок.

— Тогда я официально объявляю этот день успешным.

— А я объявляю тебя новичком, которому действительно везёт.

На следующий день мы наконец добрались до верхнего уровня, и перед нами открылся настоящий океан металла. Сколько ни смотри, глаза всё равно не охватывали всю свалку: корабли лежали слоями, громоздились друг на друге, торчали из земли обломанными корпусами, а где-то между ними вспыхивали резаки и ползали технические дроиды. Аэлинэ развернула карту.

— Так, смотри. Вон там можно поковырять аратанский крейсер. Пятое поколение, но корпус сохранился неплохо.

Я уже почти не слушал.

Взгляд зацепился за объект километрах в двух от нас: толстый корпус, небольшой хвостовой выступ. Я замер. Под рёбрами стало холодно, будто туда положили кусок льда, в ушах поднялся тонкий звон, а по рукам, от запястий к плечам, прокатились мурашки. Я смотрел на корабль и