С мечты о небе. Книга 1. - Виталий Соколов

Я добавил тяги, и ховер плавно поднялся над землёй.

— Не плохая динамика.

— Мне тоже нравится.

Она отвернулась к окну, и я поймал себя на том, что несколько секунд смотрю не на дорогу, а на неё, а потом заставил себя вернуться к управлению.

На подготовку ушёл следующий день и ещё половина третьего. Мы проверяли инструменты, сортировали оборудование, раскладывали картриджи, закрепляли антигравы, запускали системы ховера, и я по очереди гонял «Муравья» то на колёсах, то на антиграве. Аэлинэ перепроверяла список, иногда исчезала в городе и возвращалась с очередной мелочью, а Сенсей снова и снова гонял диагностику, чтобы в поиске не случилось неожиданностей. Иногда мы спорили о ерунде, иногда смеялись, иногда просто молчали, каждый занимаясь своим делом, и это молчание почему-то не казалось неловким.

Последний вечер был тихим. Я лежал в комнате, слушая гул старого здания, когда через тонкую стену до меня донёсся её шёпот: она, видимо, думала, что я сплю. Сначала я различил шорох перекладываемых вещей и звяканье инструментов. Потом счёт, тихий, по-аграфски: «Ещё двадцать... ещё тридцать... к выкупу не хватает, но дядюшке можно будет вернуть всё». Потом пауза, долгая, и голос, совсем уже тихий, повторил с недоверчивой интонацией: «Один точно есть». Я лежал не шевелясь и улыбался в темноту, как дурак, а к горлу подкатывало что-то тёплое и немного болезненное. Я постарался заснуть и не сразу смог.

Утром мы позавтракали в трактире, загрузили последние вещи и забрались в кабину. Аэлинэ пристегнулась и посмотрела на меня.

— Готов к первому выходу?

— Признаюсь, есть легкий мандраж, даже скорее предвкушение.

— Не волнуйся, любое начинание требует привычки.

— Даже и спорить не буду.

Она рассмеялась, и я включил системы. Двигатели тихо загудели, и «Муравей» плавно поднялся над землёй. Город остался позади, и перед нами открылась свалка. Ржавые корпуса громоздились до горизонта; в утреннем свете они казались не мёртвыми, а спящими, и каждый из них был огромным изделием, которое когда-то проектировали разумные. Сотни конструкторов, подумал я. Тысячи расчётов на усталость, миллионы деталей, каждая из которых когда-то поднималась в небо. Я годами строил самолёты, а здесь лежали корабли: те же самолёты, только размером с город.

— Ну что, Ан Тип, — сказала Аэлинэ. — Добро пожаловать на свалку.

Я улыбнулся и осторожно добавил тяги, направляя «Муравья» в сторону старых кораблей. Впереди лежали тысячи тонн металла, технологий и чужих тайн, и я был совершенно уверен, что без добычи отсюда не вернусь. А рядом сидела девушка, которую три дня назад я почти не знал.

Первым делом самолёты, а всё остальное потом. Точнее, корабли. Но какая, к чёрту, разница?

Не успели мы отъехать от города, как Аэлинэ окончательно взяла на себя роль наставника, и по выражению её лица было ясно, что отказываться от должности она не собирается. За три дня общий окончательно улегся в моей голове: гипнограмма держалась ровно и прочно, как фундамент под зданием, слова шли сами, без запинок и акцента, и только на редких местных словечках я переспрашивал, а Эл объясняла с таким удовольствием, будто сама их только что придумала.

Свалка начиналась не сразу. Сначала исчезла трава, потом дорога стала жёсткой и выщербленной под нами, а потом над горизонтом выросли первые корпуса: они лежали на боку, торчали носами в небо и прижимались друг к другу, как усталые звери. Ветер гулял между ними, гудел в пустых шахтах низким ровным гулом, похожим на дыхание, и этот гул не прекращался ни на секунду. Пахло окалиной, старой смазкой и чем-то кислым, застарелым, а на зубах скрипела мелкая рыжая пыль. Небо над свалкой казалось ниже, чем над городом, и цвета в нём было гораздо меньше.

Я смотрел на корпуса глазами конструктора, и от этого щемило под рёбрами. У одного трещина шла ровно по линии шва, значит, при посадке нагрузка легла на стык. У другого шпангоут смяло гармошкой, как спичечный коробок под каблуком. Ни один мой профессиональный навык не готовил к тому, что кто-то умудрится уронить на землю целый флот и оставить его ржаветь.

— Ан, переходи на колёсную базу.

— Зачем? Мы же на антиграве.

— Именно поэтому. Антиграв быстрее, но энергии жрёт в разы больше, а лишние расходы нам ни к чему. Здесь торопиться некуда.

Я нехотя перевёл «Муравья» на колёсный ход, и машина осела на грунт, мягко покачиваясь на рессорах.

— Так лучше?

— Гораздо. И запомни: на свалке экономят не только кредиты, но и энергию. Потратишь лишнее, и однажды окажешься за много километров от города с пустыми накопителями, а тогда придётся бросать машину и идти пешком.

— Хорошо, приму к сведению.

Аэлинэ довольно кивнула и указала вперёд.

— Видишь? Две антенны торчат. Это диспетчерский пункт. Не смотри на свалку как на кучу металла: здесь тоже есть свои порядки.

— А я уже начал надеяться, что местная цивилизация оставила хоть одно место без бюрократии.

— Не надейся. — Она рассмеялась, прикрыв рот ладонью. — Бюрократия найдёт тебя даже среди обломков кораблей.

Говорила она увлечённо, а я слушал и ловил себя на том, что смотрю не на дорогу, а на неё. Стоило разговору коснуться знакомого дела, как у Аэлинэ распрямлялись плечи и голос становился звонким и уверенным, а свалка для неё давно перестала быть просто грудой металла: она знала её, как собственный двор.

Мимо, лязгая гусеницами, прополз уборочный дрон, волоча за собой сорванный лист обшивки, и даже не повернул к нам сенсорную башню. В эфире что-то зашипело, и хриплый голос сообщил, что в квадрате четыре-тридцать семь снова просели остовы и до вечера туда лучше не лезть. Аэлинэ даже не повернула головы.

— Четыре проезда пересекают свалку насквозь и делят её на пять больших полос, — продолжила она, ведя пальцем по стеклу. — Если корпуса обрушатся или новый корабль плохо спустят с орбиты и он завалит дорогу, дежурная смена с завода всё расчищает. Вдоль каждой дороги стоят указатели от одного до пятидесяти, они режут полосу на квадраты, поэтому у любого участка есть номер: три-сорок пять, пять-тринадцать.

— Дорожная служба на свалке, — сказал я. — Было бы романтичнее без неё.

— Романтика закончится на первой же переборке, которая упадёт тебе на голову.

— Вот только каркать мне тут не надо.

Она тихо хмыкнула.

— При въезде подключаешься к диспетчерскому искину и смотришь, какие квадраты заняты поисковиками и куда недавно спускали корабли. Новые корпуса обычно самые интересные, но есть нюансы. Чем выше поколение,