С мечты о небе. Книга 1. - Виталий Соколов

Бутылка содержала напиток с лёгким сладковатым привкусом. На свету жидкость переливалась перламутровыми оттенками, а после нескольких глотков во рту оставалось едва заметное ощущение прохлады.

— Что это? — спросил я.

— Не знаю, — ответил Воронов. — Возможно, напиток содержит витамины и микроэлементы, но это лишь предположение. По вкусу и консистенции можно строить догадки, однако без анализа утверждать что-либо было бы непрофессионально.

— Вы успели провести анализ?

— Я всё-таки профессор биохимии, а не волшебник.

Артём тихо фыркнул, и впервые с тех пор, как я очнулся, в нашей клетке раздался смех. Он получился коротким и неуверенным, но всё же был настоящим. В этих обстоятельствах даже такая мелочь оказалась важна: на минуту мы перестали чувствовать себя людьми, которых заперли неизвестно где, и снова стали просто собеседниками, способными оценить чужую шутку. Утром в своей квартире я мечтал, чтобы меня никто не трогал, а сейчас ловил себя на том, что присутствие четырёх малознакомых людей согревает сильнее любого одеяла.

Мы доели завтрак, стараясь не смотреть на бесконечные ряды клеток за решёткой. Когда мы закончили, лоток снова выдвинулся, принимая пустые упаковки, а робот продолжил свой путь, оставляя за собой одинаковые порции еды и людей, которым предстояло прожить ещё один день в неведении.

Я прислонился спиной к стене и посмотрел на остальных.

— И что теперь?

— Ждать, — ответила Елена Дмитриевна. — Пока у нас нет другого варианта.

— Можно попробовать разобраться с замком, — предложил я.

Воронов покачал головой и рассказал, что накануне на их глазах мужчина из соседнего ряда попытался расшатать прутья. Его ошейник вспыхнул, через несколько секунд пленник упал, а затем его куда-то увели. Больше его никто не видел.

В клетке повисла тишина. Я коснулся металлического обруча на шее и понял, почему остальные держатся подальше от решёток. Это была не просто клетка, из которой невозможно выбраться обычным способом, а клетка с дистанционным управлением, и ключ от неё находился не у нас.

День тянулся мучительно медленно. Время от времени по проходам появлялись охранники, высокие фигуры в тяжёлой броне. Она закрывала их с головы до ног, на стыках поблёскивали герметичные уплотнители, а за спиной горбились массивные блоки, и со стороны броня больше всего напоминала скафандр, только скафандры не позволяют двигаться так легко и бесшумно. Подобрать название для этой штуки я не смог, и именно это убеждало меня сильнее любых слов, что мы очень далеко от привычного мира. Охранники были вооружены устройствами, которые я не мог отнести ни к одному знакомому типу оружия. Двигались они спокойно, без суеты, как патрулируют обычный склад, а звук их шагов по металлическому настилу катился по рядам и долго не затихал.

Мы пытались разговаривать, хотя темы быстро заканчивались. Кирилл время от времени вполголоса уточнял у Елены Дмитриевны какие-то даты и детали, будто собирался потом записать их в тетрадь, а Артём то шутил невпопад, то надолго замолкал, уставившись в потолок. Воронов рассказывал о своей лаборатории и коллегах, которые наверняка уже подняли тревогу, и каждый раз осекался, не договорив, потому что слова «подняли тревогу» звучали здесь слишком наивно.

Я слушал их и думал о дочери. Она напишет ещё раз, потом позвонит, потом позвонит брату, и в один из вечеров кто-то из них придёт в мою пустую квартиру и найдёт в раковине кружку с остывшим кофе. Утром я считал свою тишину невыносимой. Сейчас отдал бы многое, чтобы в неё вернуться.

К вечеру свет над проходами приглушили, и зал погрузился в полумрак, в котором мигающие индикаторы ошейников выглядели россыпью далёких красных звёзд. Робот вернулся, и всё повторилось в точности: бутылки, брикеты, лоток и механическое движение дальше по проходу. Мы поужинали, после чего к нашей клетке подошёл незнакомец.

Сначала я услышал тяжёлые шаги, а затем заметил, как люди в соседних камерах замолкают и отходят от решёток. По проходу шёл огромный чернокожий мужчина в тяжёлых доспехах, покрытых царапинами и вмятинами, таких же глухих, как у охранников, но явно повидавших гораздо больше. Его плечи были шире дверного проёма обычной комнаты, лицо казалось высеченным из тёмного камня, а взгляд не задерживался ни на ком дольше необходимого.

В руках мужчина держал необычное оружие, которое не походило ни на пистолет, ни на автомат. У него было несколько стволов и светящиеся элементы, назначение которых я не мог определить. Рядом с ним шёл подросток лет пятнадцати в простой серой робе. На шее у него был такой же ошейник, как у всех остальных пленников, и он не носил ни брони, ни оружия.

Они остановились напротив нашей клетки. Мальчишка не смотрел на нас, как будто боялся встретиться с кем-нибудь глазами, и заговорил ровным, почти бесцветным голосом:

— Я буду говорить за него. Он не любит тратить слова.

Мужчина в доспехах сделал едва заметный жест, и мальчишка продолжил:

— Вас доставят в систему Хаар-Махрум, в Империю Арвар. Там находится невольничий рынок, на котором определят вашу ценность и найдут покупателей.

— В систему? — переспросил Воронов. — Вы имеете в виду звёздную?

— Да. Мы уже в пути.

Я почувствовал, как внутри холодеет, и не только от слов о рынке. Всю жизнь я считал высоту, нагрузки на крыло и запас прочности, и самым дальним моим путешествием была поездка на испытания, где я поднялся на десять километров. А теперь выходило, что мы летим между звёзд, и я даже не почувствовал взлёта. «Невольничий рынок» звучало как выражение из старого учебника истории, а не как описание места, куда нас собирались доставить.

— Простите, — наконец произнёс Воронов. — Вы хотите сказать, что нас собираются продать?

Мальчишка кивнул.

— Именно.

— Но это незаконно!

— В некоторых государствах Содружества да, — ответил он с такой будничностью, словно речь шла о различиях в налоговом законодательстве. — Империя Арвар признаёт рабство. Здесь вы не граждане, а товар.

Елена Дмитриевна поднялась и потребовала объяснить, на каком основании нас похитили. Мальчишка наконец посмотрел на неё, но в его лице не появилось ни сочувствия, ни раздражения.

— На основании того, что вас смогли доставить сюда.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Он сделал небольшую паузу, после чего предупредил, что сопротивление бессмысленно. Ошейники реагировали на резкие движения и попытки нарушить установленные ограничения, а попытка снять устройство могла привести к смерти. Побег или нападение на охрану, по его словам, закончились бы не