С мечты о небе. Книга 1. - Виталий Соколов

Я поднялся, и колено отозвалось тупой болью: жёсткий лежак ему явно не понравился. Потянувшись, я проверил, всё ли со мной в порядке. Одежда осталась на месте. Я машинально хлопнул по карману куртки, где в парке вибрировал телефон, и нашёл там пустоту: ни телефона, ни ключей. Вместе с ними исчезла и последняя ниточка, связывающая меня с семьей.

Когда я провёл ладонью по шее, пальцы наткнулись на холодный металл. На коже плотно сидел тонкий обруч с небольшим выступом сбоку.

Ошейник.

Я попробовал просунуть под него палец, но зазора практически не было. Даже если бы удалось найти замок, я не представлял, как его открыть и что произойдёт после попытки снять устройство. Вспомнив боль в парке, я решил не экспериментировать. Проверять во второй раз, насколько болезненным бывает воздействие этой штуки, желания не было.

Я подошёл к решётке и только тогда увидел, куда попал.

Передо мной простиралось огромное помещение, разделённое на секции длинными рядами клеток. Металлические конструкции уходили вдаль и терялись в полумраке, а тусклые светильники над проходами освещали лишь небольшую часть зала. Сосчитать камеры на глаз было невозможно: их были сотни, а ряды тянулись так далеко, что сливались в единую серую массу.

Внутри каждой клетки стояли такие же лежаки, как у меня, и такие же небольшие санитарные кабинки. Где-то содержали по одному человеку, в других камерах я различал сразу нескольких пленников. Люди сидели на кроватях, лежали лицом к стене или молча следили за проходами. Одни тихо переговаривались через решётки, пытаясь поддержать друг друга хотя бы разговором, другие стояли неподвижно и смотрели в одну точку. Откуда-то издалека доносились приглушённый кашель, шорох и редкий лязг металла.

На всех, кого я мог рассмотреть, были ошейники с небольшими индикаторами, мигавшими через равные промежутки времени.

Я отошёл от решётки и попытался привести мысли в порядок. Прежде всего следовало понять, как долго я находился без сознания В памяти не осталось ничего связного: темнота фургона, чужие тела рядом, слепящий свет, длинный металлический коридор и гул под ногами. Образы смазывались, и я не мог разобрать, где явь, а где обрывки сна. Видимо, нас чем-то усыпили, или ошейник подействовал на организм сильнее, чем я предполагал. Нас, потому что в этих обрывках я был не один.

Пришлось признать, что на данный момент я ничего не могу изменить. Это раздражало, но раздражение не помогало найти решение, поэтому я решил хотя бы выяснить, кто ещё находится со мной в камере.

На соседнем лежаке сидел пожилой мужчина лет семидесяти с седыми волосами, глубоко посаженными глазами и длинными пальцами, которые он держал сцепленными на коленях. Несмотря на усталость, в его лице сохранялось что-то собранное и внимательное, и казалось, что привычка анализировать происходящее не даёт ему окончательно поддаться страху.

Чуть поодаль находилась женщина лет шестидесяти с коротко подстриженными седыми волосами и прямой спиной. Она смотрела на меня строго и спокойно, будто уже успела составить предварительное мнение и теперь ждала, подтвердится ли оно. На двух других лежаках расположились молодые мужчины лет двадцати с небольшим. Один старался держаться невозмутимо и водил пальцем по колену, как человек, который по привычке конспектирует всё происходящее, но напряжённые плечи выдавали его состояние. Второй, худощавый, нервно теребил пальцы и то и дело оглядывался на решётку.

Первым заговорил пожилой мужчина.

— Очнулись? Хорошо. Значит, с вами всё в порядке, насколько это вообще возможно в подобных обстоятельствах.

Он поднялся, опираясь ладонью о край лежака, и представился:

— Михаил Сергеевич Воронов, профессор биохимии, академик.

— Антип Иванович Тишков, инженер-конструктор, авиастроение, — ответил я.

Женщина поднялась следом и назвала своё имя Елена Дмитриевна Соколова, доктор исторических наук и профессор. Затем она указала на молодых людей, пояснив, что это её аспиранты Кирилл и Артём. Кирилл, невозмутимый, коротко кивнул, а худощавый Артём попытался улыбнуться, но выражение его лица скорее напоминало болезненную гримасу.

— Вас тоже похитили? — спросил я.

Воронов посмотрел на меня поверх очков.

— Если вы имеете в виду людей, которые предъявляют красные удостоверения, не объясняют причин и увозят неизвестно куда, то да.

— У меня обошлось без удостоверений, — сказал я. — Трое в форме без знаков различия и вот это, — я постучал пальцем по ошейнику. — Но схема, судя по всему, та же.

Они рассказали свои истории. Воронова остановили у проходной института, Елену Дмитриевну с аспирантами забрали по дороге с конференции, и в каждом рассказе были другие места и другие предлоги, но один и тот же почерк. Я выслушал их и выдохнул. Нас не просто случайно схватили на улице: похоже, каждый из нас был выбран заранее.

— Значит, нас отбирали целенаправленно, — сказал я.

— Похоже на то, — согласился Воронов.

— Но зачем? — спросил Артём.

Вопрос повис в пустоте.

— Это я и хотел бы выяснить, — наконец ответил Воронов. — А пока поделюсь наблюдениями: кормят здесь дважды в день, утром и вечером. Свет над проходами к ночи приглушают, а утром возвращают прежнюю яркость, так что день от ночи отличить можно. Скоро должен быть завтрак.

— И вы можете думать о еде? — спросил я.

— Пока никто не предложил альтернативы питанию, — спокойно ответил профессор. — Впрочем, пища вполне съедобная. Иначе за два дня мы бы уже заметно ослабли.

Где-то в глубине зала раздался негромкий механический гул. Воронов посмотрел в сторону прохода и кивнул.

— А вот и завтрак.

По центральному проходу двигался приземистый, почти бесшумный робот с несколькими манипуляторами по бокам и вместительным контейнером на спине. Спереди горел узкий световой индикатор, который, судя по всему, помогал машине ориентироваться в помещении. Робот останавливался возле каждой клетки, выдвигал манипулятор и отправлял внутрь бутылку с перламутровой жидкостью и плотный прямоугольный брикет в герметичной упаковке. Он не произносил ни слова и не реагировал на людей, а лишь последовательно выполнял заданный маршрут.

Когда машина добралась до нашей камеры, из небольшого отверстия возле решётки выдвинулся лоток. На нём лежали пять бутылок и пять брикетов. Спустя миг лоток втянулся обратно, и робот покатился дальше.

— Ну что ж, приятного аппетита, — сказал Воронов и взял один из брикетов. — Здесь всё довольно просто. Видите язычок сбоку? Его нужно отодвинуть, а затем потянуть на себя.

Я повторил движение, и упаковка тихо щёлкнула. Брикет начал увеличиваться в объёме, раскрываясь изнутри, а из него поднялся лёгкий пар. Внутри оказалось серовато-коричневое содержимое, напоминавшее густую кашу или плотное пюре. Сбоку была прикреплена тонкая пластинка с вмятиной посередине, которая, вероятно, заменяла ложку.