С мечты о небе. Книга 1. - Виталий Соколов

Звук был непривычным для этих мест: слишком ровным, слишком мощным. Я поднял голову. Над руинами проходил большой грузовой бот, летел низко, метрах в тридцати над землёй, и направлялся в сторону менее разрушенной части города. Первой мыслью было, что я наконец-то слышу звук, не принадлежащий ни мне, ни центру. Второй, что у бота наверняка есть сканеры.

«Ан Тип, — тихо произнёс Сенсей, — если на борту работает тепловизор, твоя сигнатура на открытом берегу видна за километр».

Я не стал проверять догадку и прыгнул в воду.

Холод сомкнулся над головой. Я нырнул глубже, стараясь держаться под прикрытием берега и зарослей: вода и помехи от окружающих предметов могли хотя бы затруднить определение моей сигнатуры. Бот прошёл почти над тем местом, где я только что стоял, и скрылся за зданиями. Я выбрался на берег и без лишних слов побежал обратно, пока мокрая одежда не заледенела на ветру. Через тоннель, потом по внутренним лестницам, которые я оставил целыми, потому что завалы нужны были только снаружи. К двенадцатому этажу дыхание сбилось лишь слегка, что радовало, оттуда открывался лучший обзор.

Бот сел километрах в десяти от центра, в районе, где здания сохранились заметно лучше. С такого расстояния подробностей было не разглядеть, но место посадки я запомнил.

«Координаты зафиксированы, — сообщил Сенсей. — До сумерек около четырёх часов».

«Есть предположения, кто это?»

«Недостаточно данных. Поисковая экспедиция, сборщики или мародёры».

«Отлично. Три варианта, и каждый обещает неприятности».

Если сборщики или мародёры, они будут что-то вывозить, а направление обратного полёта подскажет, где находится ближайшее поселение. Не самое близкое в буквальном смысле, но хоть какое-то.

Я спустился в блок. Айболит ждал меня у входа, и по тому, как мигнули лампы, я понял, что он всё видел по камерам верхних коридоров.

— Юный господин, вы вернулись быстрее, чем обещали.

— Айболит, у нас гости. Бот, который сел в десяти километрах. Я хочу посмотреть, кто это.

— Вы собираетесь вступить в контакт.

— Собираюсь понаблюдать. А дальше будет видно.

Он помолчал, и в этой паузе было что-то, чего я не слышал даже в день, когда вернулся после встречи с кроглом.

— Тогда позвольте инструкции. Вы выходите в режиме скрытности. Связь только по моему сигналу, ежечасно, сигнал по каналам считывателя. Если связи не будет трое суток, я перевожу блок в режим консервации: двери запираются, питание сокращается до минимума, и я жду вас. Если не вернётесь через месяц, я стираю базы снятые с кристалла и закрываю хранилище. Никаких дронов в поисках, никаких попыток вас вытащить. Это вы мне запретили, и я подчиняюсь.

— Я такое запрещал?

— В прошлом году, юный господин. По случаю обсуждения ваших планов.

Я кивнул. Он помнил лучше меня, и это было одновременно приятно и немного пугающе.

— Айболит, я хочу сказать тебе кое-что прямо. Два с половиной года я сижу в этой коробке. С Сенсеем мы сработались, с тобой тоже, но мне нужны люди. Хотя бы чтобы узнать, как отсюда выбраться, как добраться до цивилизованных миров, что вообще происходит. И если для этого придётся изобразить беглого раба, значит, придётся.

— Вы собираетесь добровольно надеть ошейник? — Голос Айболита дрогнул, и лампы мигнули дважды.

— Я собираюсь рассмотреть любой вариант, который ведёт к людям. Ошейник надевать не буду. Но если меня захватят как беглого, я не стану возражать.

Тишина длилась секунд пять.

— Я не одобряю этот план, юный господин, — наконец сказал Айболит. — Но я понимаю его.

Дальше я готовился уже по инструкции. В тайнике в подсобке за парковкой лежала старая оранжевая роба, в которой я попал на Юнианну. Все это время я специально старил её: выбелил ткань, добавил потёртости и заплаты, чтобы создать впечатление, что я один из выживших после крушения транспортного бота, высадившего на планете новых жителей. Рукава, которые когда-то волочились по полу, теперь доходили до запястий: я вырос, и роба села на мне почти впору, как костюм после долгой разлуки. Легенда была не идеальной, но лучше, чем появиться перед незнакомцами в хорошем снаряжении и с видом человека, прожившего два года в медицинском центре.

Серебряный хвост я спрятал под воротник и прикрыл тряпкой, уши оставил как есть, спрятать их было нечем. «Кречет» убрал под робу на ремне за поясницей, а вибронож закрепил на голени под штаниной. Затем я проверил, насколько всё это незаметно, и, убедившись, что с виду я похож на худого подростка в чужой одежде, изрядно потасканной, пошёл к посадочной площадке.

До бота я добрался без приключений. Подобравшись к ближайшим руинам, занял позицию за обломком стены, откуда можно было наблюдать, не высовываясь, и вскоре убедился, что с предположением не ошибся. Вокруг аппарата работали люди, около двух десятков, почти все подростки лет пятнадцати-семнадцати с рабскими ошейниками. Индикаторы на ошейниках мигали ровно, как красные звёзды в клетке, и мне на секунду стало трудно дышать, когда я вспомнил холодную тяжесть такого же обруча на собственной шее. Ребята быстро и ловко вытаскивали из зданий всё ценное: инструменты, контейнеры, детали оборудования, остатки снаряжения, а несколько человек сортировали находки у бота. За ними приглядывали трое взрослых, вооружённых и одетых в боевую экипировку: держались чуть в стороне, переговаривались и следили за работой остальных.

Над площадкой стоял запах пыли, пота и сырого бетона, воздух звенел от лязга металла, и к этому лязгу вдруг примешались человеческие голоса.

Я не сразу понял, что со мной происходит. Два с половиной года я слышал только ветер, шаги собственных ботинок, голоса искинов и шипение капсул. Живая человеческая речь, торопливая, перебивающая, с живыми паузами и смехом, пусть на языке, которого я не понимал, обрушилась на меня как первый глоток воды после долгой жажды: слух жадно ловил интонации, мозг цеплялся за каждый обрывок, пытаясь вытянуть из звуков смысл, а в висках стучало так, будто я пробежал ещё километр. Я прикрыл глаза и заставил себя дышать ровно.

«Записываю фонетику, — сообщил Сенсей. — Это не аграфский. Предположительно общий язык. Базы общего в центре нет, но по образцам речи можно построить словарь, это займёт время».

«Хоть что-то».

«Предположение, — добавил он осторожнее. — Двадцать подростков в ошейниках, бот из менее разрушенной части материка, вооружённая охрана. По словам Рианора, клан Ранков лишает пленников нейросетей и высаживает на планете рабочими. Возможно,