Поцелуй за тысячу парсек от Земли - Татьяна Геннадьевна Абалова

Я жадно слушала голос Клауса и впитывала в себя его образ – все это вскоре нам станет недоступно. Я не знала, есть ли связь Океана с теми, кто находится в космосе. Нам обоим предстояло познать новые миры.

– Мама подала заявление на развод, отказавшись от всего, что ей полагалось, как супруге манайра. Если отец не будет против, их быстро разведут. Пусть заведет себе новую семью.

– А вдруг он не захочет отпускать вас? Я видела, в каком он был состоянии. Доктор Родригес сказал, что Вольф улетел на Персерону, чтобы привезти оттуда десяток людей с подходящим индексом полезности. Вдруг он не оставил идею превратить тебя в человека?

Клаус зло рассмеялся.

– В мертвого человека, если ему так будет спокойнее.

– Он любил тебя. Я это видела. Поэтому мне непонятно его поведение. Если бы он хотел, чтобы ты вернулся, он не стал бы разорять дом. А он сжигает за собой мосты. Для чего тогда эта десятка высоких индексов полезности, если он все рушит? Мне кажется, он просто сошел с ума.

– Я уже не хочу думать, какие мотивы движут моим отцом. Я подготовился на тот случай, если он вдруг не захочет отпустить меня или... тебя, – Клаус прямо посмотрел мне в глаза. – Вся Лагерта будет знать, что его сын полукровка. Ему тогда не быть манайром. Дюжина властителей не допускает в свой круг хлюссов, а Вольф более двадцати лет скрывал, что его сын наполовину хлюсс, а он сам до сих пор женат на донне. Это тоже считается недопустимым.

Хоть Клаус и говорил об отце зло, я думала о том, как сильно Вольф любил свою донну, раз пошел на нарушение. Если бы их ребенок оказался здоров, они до сих пор были бы вместе. Власть и принятые в обществе условности портят людей, ломают им жизни. Как жаль, что ничего изменить нельзя.

Поговорив с Клаусом и пожелав ему доброй ночи, я переоделась и спустилась в ресторан. Села за дальний столик, откуда хорошо была видна сцена, где выступала певица. Самая настоящая дива. Таких я видела в старых голливудских фильмах.

Я огляделась. Вокруг меня все было сделано в стиле ретро. Колонны, люстры, занавеси на окнах, перехваченные золотыми шнурами с тяжелыми кистями на концах. Свечи на столах. Никакого пластика, скатерти из дорогого в этой вселенной хлопка.

Я не стала есть. Заказала себе сок и крохотное пирожное. Такое вкусное, что я решила попросить принести еще три. Не сразу, конечно, чтобы не решили, что я обжора.

Заиграла танцевальная мелодия, в центр пола вышли парочки. Я наблюдала, как они красиво двигаются под музыку. Минорное настроение сменилось острым чувством одиночества.

Я бы с удовольствием привела сюда Терминатора, но знала, что мне не позволили бы. В дорогих ресторанах запрещалось пользоваться роботами. Только людской труд, что говорило о степени богатства хозяина этого заведения.

Когда подошел администратор поинтересоваться, все ли меня устраивает, я спросила, кому принадлежит этот ресторан. Он назвал.

– Манайр Фейтер? – переспросила я, нахмурившись. Вроде, я никогда не слышала эту фамилию, что не удивительно. На Лагерте дюжина манайров.

Администратор понял мой вопрос по–другому:

– Разве вы не знакомы с господином Фейтером?

– Почему я должна быть с ним знакома?

– Потому что вы его донна. Мы рады приветствовать в нашем заведении донну нашего хозяина. Господин Вольф всегда отличался хорошим вкусом, – он вежливо мне поклонился. А я расхотела есть пирожные. И почему Клаус не предупредил меня, что поселил в гостинице отца?

Сменилась музыка. Заиграл вальс.

– Разрешите вас пригласить? – мужчина в черном костюме и с цветком в петлице протянул мне руку. Я подняла глаза и едва сдержалась, чтобы не взвизгнуть от радости. На меня смотрел Трофим.

Я вложила в его ладонь руку, и он крепко сжал мои пальцы. Словно говорил, не бойся, я с тобой. Все страшное позади. Я шла на танцпол, и мое лицо полыхало от счастья.

– Не разучилась танцевать? – с улыбкой спросил он, кладя руку мне на талию.

– Я не знаю, как дышать, – прошептала я.

– На счет раз–два–три, – и повел меня в танце.

Мы кружили по залу без слов. Я не отрывала взгляда от его лица. Он тоже смотрел на меня и улыбался. Как тогда, на Земле, в день моего рождения. Как недавно и давно это было!

– Я боюсь, что ты мне снишься. Я и в прошлый раз решила, что у меня были галлюцинации.

– Нет. Я настоящий. Сейчас и тогда. На это раз ты готова уехать?

Я замялась.

– Да. Но я должна попрощаться с человеком, который много значит для меня. Хотя бы по зумкому.

– Машина у входа.

– Хорошо. Я поднимусь наверх и возьму свои вещи.

– Ничего не надо. Не привлекай к себе внимание. Веди себя так, словно собираешься прогуляться и скоро вернешься.

– Но там Терминатор. Твой робот. Я его так назвала за вечно неисправный глаз.

– Хорошо. Встречаемся внизу. Черная машина, за рулем женщина.

– Женщина? – я вскинула глаза.

– Да, София. Жительница Лагерты. Без нее я здесь заблудился бы. Я уйду первым.

– Хорошо.

Музыка стихла, и я сделала легкий реверанс. Трофим довел меня до стола, где я схватилась за бокал с соком. Я старалась не провожать Трофима взглядом, чтобы не вызвать у администратора подозрение.

Я готова была сейчас же бежать наверх, но выжидала время. Чтобы занять себя, набрала Клауса. Он ответил сам. В палате горел ночник, поэтому я видела только тень.

– Он пришел, – прошептала я.

– Кто?

– Трофим. Он ждет меня в машине на улице. Я не знаю, куда мы поедем, но постараюсь держать тебя в курсе.

Клаус молчал.

– Почему ты молчишь?

– Я люблю тебя, Норма. И мне больно отдавать тебя другому.

Мне тоже было больно расставаться с Клаусом.

Я провела пальцем по лицу Клауса на зумкоме.

– Ты не отдаешь. Мы с Трофимом просто друзья. И я боюсь, что после всего произошедшего со мной на Лагерте, мы никогда не сможем быть вместе. Я уже не та чистая девочка, которая