Тени сумрака - Эльхан Аскеров

Заперев сейф, парень отправился в столовую. Глаша уже забегала звать его ужинать. Заодно нужно было узнать у управляющих о текущих делах и принять нужные решения. Как ни крути, а последнее слово всё равно оставалось за ним. Но к его вящей радости, эти два старика быстро нашли общий язык и единым фронтом выкатили ему план по приведению имения в полный порядок. Внимательно их слушая, Егор только кивал, делая вид, что всё понимает.

Понятно, что кое-каких знаний он успел набраться, но этого было просто мало, чтобы вникать в подробности и нюансы. Закончив доклад, Матвей Поликарпыч перевёл дух и, вздохнув, решительно добавил:

— Егор Матвеич, ты б отправил сюда старуху мою. Дел тут много, так что обратно я не скоро вернуться смогу. К тому же тебе самому сюда не наездиться. Вот и выходит, что мне тут за тебя сидеть. Ну, коль на то твоя воля будет, — быстро добавил старик.

— А кому ещё я такое дело доверить могу? — развёл парень руками и, посмотрев на Степана Ивановича, аккуратно поинтересовался: — А вам-то есть куда ехать?

— Увы, сударь. Четверть века тут служу. А дома своего так и не нажил, — вздохнул управляющий, грустно улыбнувшись.

— Это не дело. Матвей Поликарпыч, я там в сейфе деньги нашёл. Отдам вам, на расходы. Из них выдели долю Степану Ивановичу на дом. Земли участок присмотри какой. Ну, ты и сам лучше знаешь, как быть, — несколько сумбурно приказал Егор.

— Сполню, Егор Матвеич, покоен будь, — быстро кивнул Матвей Поликарпыч, бросив на растерянного коллегу многозначительный взгляд.

* * *

На полный пересчёт всей найденной наличности у парня ушло три дня. Понимая, что всё это железо нужно вывозить, Егор сразу принялся укладывать всё сочтённое в дорожные баулы. В итоге получилось четыре больших дорожных саквояжа и один малый, в который были уложены все шкатулки. После чего он закрылся с большим трудом. Упаковав деньги, парень окинул багаж задумчивым взглядом и, вздохнув, тихо проворчал:

— Миллионером стал, но радости почему-то не ощущаю.

Фраза эта прозвучала не просто так. Шляхтич и вправду сумел выжать из своего имущества без малого почти полтора миллиона рублей. Огромные деньги по местному счёту. Перетащив баулы к себе в спальню, Егор принялся перебирать все найденные бумаги. А повозиться там было с чем. Какие-то пожелтевшие от времени документы на польском языке. Пачка всяких грамот и тому подобных портянок с солидными печатями. Но всё это для самого Егора не имело никакой ценности.

К семье шляхтича он не имел никакого отношения, и хранить чужие бумаги не видел никакого смысла. Единственное, что парень решил пока оставить, так это дневники Латынича и расходные книги. Этих фолиантов нашлось аж полтора десятка. Расходные книги парень оставил в тайнике, а всё остальное, кроме дневников, отправилось в камин. Глядя, как сгорают все эти грамоты, Егор вдруг ощутил какое-то облегчение. Словно вместе с документами сгорал и весь тот негатив, что скопился за время жизни шляхтича в этом доме.

На четвёртый день, с самого утра, стали появляться новости. Для начала в усадьбу примчался местный приходской поп и, грохнувшись на колени, завопил на весь дом:

— Кормилец! Батюшка! Неужто правда⁈

— Ты чего орёшь, труба иерихонская? — сорвался парень на грубость от неожиданности и растерянности.

Голос у попа и вправду был такой, что у него аж уши заложило от его воплей. Выбравшись из-за стола, он помог попу подняться и, усадив его за стол, уточнил:

— Ты про что, батюшка, спрашивал?

— Так ведь это, сказали мне, что ты велел каменную церковь ставить. Так ли? — немного придя в себя, уже почти спокойно перефразировал поп свой вопрос.

— Так, — понимающе кивнул Егор. — Будет в имении добрая, крепкая церковь. Давно нужно было её поставить. Народу, почитай, полторы тысячи душ, а церковь без слёз не взглянешь. Так что ты уж там присматривай, чтобы всё честь по чести было. Тебе это в первую голову потребно, — напомнил парень.

— Покоен будь, сударь, — судорожно вздохнув, истово закивал священник. — А что давно надобно было, так просил я литвина этого о помощи, а он только плевался да ругался ругательски. Сказывал, ежели ещё раз приду, велит меня со двора плетьми гнать. Я на него даже в синодскую канцелярию жалобу подавал, и всё без толку. То дела мирские и синоду в них вмешиваться никак не вместно.

— Не понял, — откровенно завис Егор. — Это как так? Духовному лицу плетьми грозят, а они «не вместно»?

— Ох, сударь, — вздохнул поп. — Он вообще грозился, что мою церковь снесёт, а на её месте католическую кирху поставит. И крестьян всех велит в католичество перекрестить.

— А сам он католиком был? — задумчиво уточнил Егор.

— Им, — устало кивнул священник, оглаживая бороду. — Тут их ещё со старых времён много.

— Вот уж точно сказано, каждой твари по паре, — хмыкнул парень, качая головой. — Ну да бог с ним. Нет его больше. Так что плюнь да забудь. А церковь поставим. Я уж денег на это управляющему старому дал. Они пока с моим управляющим в одной упряжке работать станут. Имение надобно в порядок приводить. Порушено оно крепко.

— Так как же ему не быть порушенным, коль этот аспид только и делал, что из крестьян все соки выжимал. Ничего кроме денег с них и знать не хотел, — развёл поп руками. — А ты, сударь, как же, сам тут жить станешь, или ещё чего решишь? — осторожно поинтересовался он, глядя на парня напряжённым взглядом.

— Самому мне тут жить не получится, — задумчиво вздохнул Егор. — У меня в Москве служба, которую я никак бросить не могу. Да и ещё дела имеются всякие. Пока мой управляющий тут за меня будет. Матвею Поликарпычу я доверяю, так что, ежели он что решит, то так тому и быть. А вот что после будет, пока не знаю, — честно признался он.

— Не спеши имение продавать, сударь, — помолчав, тихо попросил поп. — Уж поверь, землица тут добрая. При уходе