Корпорация «Здоровье» - Виктор Алдышев

– Люди, – удивлённо произнёс Ласточкин. – Люди в кузове.

– И что? – Тимуров всё-таки тоже взглянул.

– Раненые, – добавил Вадим. – Вроде парень без руки сидел, с перевязкой.

Они проводили взглядом машину. Вечером будет ясно, когда вернутся в лагерь. Все, кого привезли, будут там. Но Слава задумался о другом. Откуда едут машины? Дорога, вдоль которой они копали траншею, заворачивала в джунгли у стены из блоков, а за самой стеной виднелось небо. Видимо, дальше леса не было. Интересно, что там дальше? Стоя по пояс в яме, они не могли добром осмотреться и понять, что их окружает. Пока видели только лагерь и джунгли вокруг, а также коммуникации и линии связи. Возможно, в непосредственной близости есть ещё какой-то объект.

А ещё Слава не понимал, откуда столько сил. Они все уже должны были сдохнуть от нагрузки. Трижды. Но работать стало легче, дышать легче, разгибаться в пояснице тоже. Правда, с наступлением темноты, когда закончили работу, они едва двигались.

Пленных привели в лагерь, поставили к решётке, вымыли, после чего на некоторое время оставили лежать на мокрой земле. И пока парни принимали новые ощущения собственного тела, промятого убойным гидромассажем, их взгляды не отрывались от Сергея в клетке.

Железнов провёл в ней почти сутки, весь день под палящим солнцем, без возможности двигаться. Кожа покраснела, а в тех местах, где была содрана, воспалилась. Даже с расстояния было видно жёлтую, гнойную жижу на ранах. Состояние должно было быть жутким. И выражение лица это выдавало. На щеках засохли две светлые дорожки, вымытые текущей слезой.

Пленным принесли ведро воды. Только им. Пока все пили, Сергей жадными глазами смотрел на это ведро. Молчал, сглатывал. Тимуров понял, что ему не дали ни капли воды за весь день.

Слава огляделся. Бараки заполнил народ. Машины, ездившие сегодня, выстроились на площадке в ряд. Десять грузовичков. Каждый сделал по два-три рейса минимум – это примерно триста человек. Неужели столько приехало?

– Вон, смотри, – подошёл Вадим. – Раненые.

Они пригляделись. В окнах бараков действительно были нездоровые люди. Кто с перевязкой, кто на костылях. Большинство лежало на кроватях с перевязками через все тело и голову.

– Так это госпиталь, – понял Тимуров. – Но…

На территории этого лагеря не было того, что требовалось для госпиталя. Ни врачей, ни здания с кабинетами для приёма, ни медицинской техники. Только барак для раненых.

Слава, пока осматривался, отметил глазами и охрану на территории. Он собрался кое-что сделать, но, как назло, солдаты были рядом. У крыльца здания стояли шестеро, курили, разговаривали.

– Слав, не надо, – напряжённо произнёс Вадим. – Убьют.

По взгляду понял, что Тимуров что-то задумал. Но тот уже решился. Опустил руки в ведро, набрал воды в ладони, при этом глядя на Сергея. Железнов поймал взгляд, встрепенулся, сглотнул. Даже как-то повернулся в клетке, морщась от боли, пока ободранные бока везлись по железке.

Слава выдохнул страх и пошёл. Быстро, как мог, добежал, сел на колени и сунул руки между прутьев:

– Серёга…

Тот присосался к ладоням мгновенно, втягивая пересохшими губами принесённую воду, успел взглянуть на Тимурова слезящимися глазами, и картину заметили солдаты у крыльца. Окрик последовал мгновенно.

Слава нервно дёрнулся, но бежать назад уже не было смысла. Военные направлялись к нему. Первый же впечатал рифлёную подошву в грудь толстяка, отбрасывая его от клетки. Пленного отпинали к помосту, в принципе, не сильно стараясь бить, и пошли обратно.

– Слав, давай… – Вадим и Миша спрыгнули к нему и взяли под локти, но Тимуров встал сам, стирая кровь с разбитой губы:

– Нормально, нормально.

Он взглянул на клетку. Сергей смотрел сквозь прутья и морщил лицо в попытке не дать воли новому приступу паники. Этот глоток воды – случайный, благодаря храбрости товарища по несчастью, окончательно утвердил его в мысли, что он здесь не выживет. Он сдохнет на глазах у других, чтобы больше никто не хотел уйти. И сдохнет быстро. Потому что завтра, когда взойдёт солнце, этот пережитый день повторится снова…

– Пацаны!..

Все вздрогнули от протяжного вопля.

– Пусть убьют! Не могу… – завыл Железнов.

– Серёга, заткнись! – в тот же момент рявкнул Слава.

За вчерашний дебош уже нарвались.

Железнов замер, сухо сглотнул, молчал секунду, но потом прошептал:

– Не могу здесь больше.

В лагерь въехал УАЗик с Шаури за рулём. Начальник лагеря остановился у крыльца двухэтажного здания, вышел, оглядывая обстановку. Задержался взглядом на бараках, где разместились раненые. Солдаты что-то сказали ему, показали на Славу.

Тимуров пристально смотрел прямо на Шаури. Начальник лагеря заметил это и сощурился, тоже с интересом оглядев пленного.

Слава наклонился к ведру с водой, зачерпнул, показал ладони чашечкой Шаури и вытянул руки в сторону клетки со вчерашним дебоширом. Сам не верил, что будет результат, но разрешение на какое-либо действие можно просить только у начальника лагеря.

Шаури проследил его жест. Брови у него приподнялись, но внезапно улыбка исказила губы, и внезапно… он утвердительно кивнул.

– Не может быть, – прошептал Вадим.

Слава не стал думать об этом, просто пошёл. Донёс воды, просунул руки сквозь прутья и, пока Сергей пил, смотрел на начальника лагеря. Тот закурил и что-то приказал военным.

Так вот в чём дело. Они подошли. Теперь били ногами по старым, уже ушибленным местам и на этот раз били по-настоящему. Тимуров закрывался руками и невольно вскрикивал. Солдаты не останавливались с минуту.

Остальные пленные стояли, дёргаясь при каждом крике и глядя на охрану с автоматами, нацеленными прямо на них.

Удары наконец закончились. Тимуров лежал ещё сколько-то, потом усилием воли заставил себя встать на четвереньки. Постоял так, поплевался кровью. Шаури так и смотрел на него. Увидев, что пленный поднял голову, улыбнулся с очень довольным видом и что-то сказал военным.

Один из них пошёл к ведру, стоящему у помоста, и принёс его поближе к Славе, поставил за метр от него. Шаури показал кивком головы на ведро, на клетку и сделал приглашающий жест, вроде как: ну давай, можно ещё раз.

Слава понял. Вот условия игры: дай воды товарищу – и о тебя ещё раз разомнут ноги.

– Тимуров, не надо! – крикнул Вадим, увидев, что тот на четвереньках ползёт к ведру.

Но Слава упрямо сглотнул:

– Как раз то, что нужно.

Приз в игре – вода товарищу по несчастью и плевок в морду начальнику лагеря. Фигурально, конечно. Но интересно, что он сделает?

– Не надо, дурак! – Вадим порывался подойти, но рухнул на колени от удара в живот, задохнулся и захрипел.

Тимуров уже дополз до ведра. Надо. Он должен. Он всегда знал цену этим словам. Если он может делать то, чего не могут другие, то он должен это делать.

Слава взял ведро.

Солдаты, глядя на это, удивлённо переглянулись. Даже Шаури опустил сигарету и, подняв брови, смотрел, как толстяк нагло прёт всю ёмкость, а не черпает из неё ладошками. Воды там было примерно половина.

Тимуров поднял ведро перед клеткой и приставил его к пруту.

Сергей посмотрел на него и прошептал:

– Слав, стой, убьют…

– Другого шанса не будет, – прошипел Тимуров. – Рот открой.

– Нет…

– Вылью! – прорычал Слава. – Впустую!

Сергей прижался подбородком под край ведра, и Слава наклонил его, щедро отпуская воды товарищу. Тот пил, захлёбываясь.

Шаури сжал губы характерно для человека, которого удивляет то, что он видит, но при этом ему это нравится.

Когда ведро опустело, Тимуров не поставил его на землю, а крепко сжал ручку. Сейчас солдаты подойдут, чтобы сделать своё дело. А он готов. Теперь есть оружие. Сами дали.

И вот они шагнули, но когда первый замахнулся, Слава развернулся к нему и ударил ведром в лицо. Железка врезалась в нос, губы, зубы, лоб, сдирая всё, а Тимуров успел на этом замахе протащить ёмкость по воздуху до второго солдата. Тот нырнул вниз, намереваясь уклониться, но удар пришёлся прямо в макушку.

Больше Славе ударить не удалось. Его свалили, и боль от яростных пинков проломила сознание. Кажется, кричал Ласточкин, кажется,