Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

Упомянутая им девица к дурнушкам отнюдь не относилась, но была очень уж упитанной, я кивнул и предположил:

— Тогда Оля?

Оля Мороз была премиленькой брюнеткой с очень ладной фигурой, мне она приглянулась, а вот Василь даже глаза закатил.

— Петя, я тебя умоляю! Оля — истеричка! С ней связываться себе дороже!

Меня это заявление удивило, но спорить с товарищем не стал и констатировал и без того очевидный факт:

— Остаются двойняшки.

Сказал я это без всякого энтузиазма, поскольку невысокие смуглянки Рая и Фая на мой взгляд были слишком уж коренастыми, и в отличие от той же Вари их конституцию лечебное голодание исправить точно не могло — просто таз и бёдра были широкими сами по себе.

Василь мигом подскочил с кровати, будто только того и ждал. И не ждал даже, а сам меня к этой мысли и подвёл.

— Этих я беру на себя!

Вернулся он хмурый и с покрасневшей щекой. Кто из сестёр залепил ему пощёчину я интересоваться не стал. Разлил по кружкам успевший настояться чай, развернул конфету, раскрыл недочитанную книгу.

Уф-ф… Хоть какая-то отдушина…

Так неделя и прошла. Разминка, занятия, тренировки, выезды на мотоцикле то в степь, то в город. Вечером пили чай, но если я затем подшивал воротничок и засыпал на первой или второй странице книги, то Василь откровенно скучал и маялся из-за недостатка общения. Приятели-пролетарии держались от всех особняком, а деревенские, которые неизменно выигрывали вечерние забеги, моего соседа, уж на что у того был подвешен язык, в свой круг не приняли. Вот Бориса, как ни странно, они не чурались. Очевидно, сказалось то обстоятельство, что он делил комнату с Маленским, а посиделки перед отбоем устраивались именно там.

— Ну ничего, — злорадно проворчал как-то Василь, — в понедельник они все переругаются, вот тогда мы и посмеемся…

— С чего им ругаться? — не понял я.

— Знаешь, как Маленский в старосты пробился? Пообещал Матвею, что на через неделю ему должность уступит, а этот тугодум уши и развесил!

На самом деле Матвей Пахота тугодумом вовсе не был и казался недалёким из-за поспешности в принятии решений и чрезвычайной вспыльчивости. Но как раз именно это и придавало ситуации дополнительную остроту. Василь был совершенно прав — при таком раскладе в понедельник нас и в самом деле ожидало прелюбопытнейшее зрелище. Вот только до понедельника ещё нужно было дотянуть.

Суббота оказалась банно-прачечным днём. Физическая подготовка ограничилась разминкой и растяжкой, а после занятий в училище и знакомства с картой Новинска мы выдраили комнаты и сдали постельное бельё и форму, равно как и остальные требовавшие стирки вещи, в прачечную.

После Дыба выстроил нас и объявил:

— После помывки пойдёте на массаж. Лично я полагаю, что вам пока ещё попросту нечего расслаблять, но начальству виднее.

— Нас будет лапать какой-то мужик? — возмутилась худосочная Маша. — Вот ещё!

У старшины дёрнулось веко, но он сдержался и сказал, не повышая голоса:

— Барышень будут лапать барышни с сестринского отделения.

И тут запричитала Оля.

— А я не хочу, чтобы меня лапали! Я — не хочу!

В просто ситцевом платьице и косынке черноволосая девчонка выглядела на редкость привлекательно, но лишь до тех пор, пока её лицо не перекосила плаксивая гримаса.

— Завтра без увольнения! — рявкнул выведенный из себя старшина.

— Да и пожалуйста! — в запале выкрикнула девчонка. — Не очень-то и хотелось!

Дыба уставился на старосту.

— И ты тоже! — отчеканил он. — И учти, не сможешь навести порядок в отделении, мигом замену найду!

Угомонить слетевшую с катушек Олю оказалось совсем не просто, поэтому Маленский успел схлопотать ещё и наряд на кухне. Потом девчонки увели истеричку мытья, а вот мужское отделение ещё было занято, и мы расселись по лавочкам в ожидании своей очереди.

Рядом со мной устроились приятели-пролетарии, я не утерпел и полюбопытствовал:

— Вас сюда стараниями Степана законопатили?

Те уставились на меня.

— К тебе этот провокатор тоже подкатывал?

— Ну да.

— Так ты из наших? Чего тогда молчал?

Я покачал головой и приподнял клапан нагрудного кармана рубахи, изнутри к которому был приколот значок февральского союза молодёжи. Парни презрительно фыркнули и повторили мой жест, только на их красных значках был изображён сжатый кулак.

— Полумеры не помогут! — заявил Илья.

— Капиталисты не позволят провести реформы, — поддержал его Сергей. — Мы получим лишь то, что сможем взять сами!

Спорить не хотелось, и я задал откровенно провокационный вопрос:

— А почему не «Правый легион»? Они же тоже за интересы трудящихся борются, так?

Но ребята оказались идеологически подкованными, поставить их в тупик не удалось.

— Болтают только! Вернуть потерянные земли, восстановить республику в пределах империи, заставить всех нас содержать! А кого — всех? Там такие же пролетарии, как и мы!

— Если с них начнут драть три шкуры, деньги просто осядут в карманах богатеев! Им и сейчас несладко живётся, а тут новые нахлебники на шею сядут! Трудящиеся должны сплотиться, только тогда станет возможно построение единого государства. Объединение начнётся с низов!

Я бы нашёл, что возразить, да тут нас позвали в баню. Отмыть въевшуюся в кожу пыль оказалось делом нелёгким, но справился как-то, хоть тереть свежие синяки и ссадины намыленной вехоткой и было не очень-то приятно.

— Ну ты и дистрофик, Линь! — во всеуслышанье заявил вдруг Боря Остроух, когда мы уже вытирались. — Настоящий Кощей!

Наш новый староста не слышать этого заявления попросту не мог, но и не подумал сделать замечания, я тоже промолчал. Собака лает, караван идёт — всё так. А затевать драку никак нельзя, толстожопый только того и ждёт. Ещё и Барчук его поддержит, если огрызнусь.

Распахнулась дверь, и через раздевалку куда-то в служебные помещения двинулись девушки в форме учащихся медицинского училища. Кто-то прикрылся полотенцем, кто-то отвернулся, никак не отреагировал на внезапное вторжение лишь Матвей — как сидел, так и не шелохнулся даже, а вот Казимир намеренно встал, выставив своё хозяйство напоказ. Наверняка всякого навидавшиеся за время обучения барышни на него даже не взглянули, лишь сопровождавшая их тётенька средних лет с презрением бросила:

— Животное!

Крепыш с довольным видом осклабился.

Следом под предводительством пожилого инструктора зашла компания юношей, нас распределили между массажистами и хорошенько размяли. Опасался, как бы практиканты не сделали хуже, но впервые за неделю отпустило спину и почти перестало тянуть натруженные мышцы.

Следующим утром почувствовал себя по настоящему отдохнувшим, и это было просто здорово: в воскресенье нам полагалось увольнение, мы могли быть свободны с самого утра и до девяти вечера.

Расположение я покинул на