Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

«Как ещё лакеи или холопы не сказал?» — мелькнула отстранённая мысль, а вслух я сказал совсем другое.

— Не подумал просто. Растерялся.

— Думай в следующий раз! — зло рыкнул Маленский и принялся отряхиваться. — Всё, беги!

Столь откровенное пренебрежение неприятно покоробило, но мне и в самом деле пора было возвращаться, побежать — не побежал, но и тратить время на приведение формы в порядок не рискнул, решив сделать это на ходу.

В итоге старшину отыскал, будучи не только пыльным, но ещё и потным. Дыба поглядел сначала на меня, затем на охватившие кожаным браслетом волосатое запястье наручные часы и проворчал:

— Ладно, идём!

Иди пришлось на задворки основного корпуса к спортивной площадке, точнее — к навесу рядом с ней. Во время наших занятий физкультурой тот неизменно пустовал, а вот сейчас там выстроился рядком десяток бойцов лет двадцати на вид или немногим старше — самого разного роста и сложения, но неизменно подтянутые и крепкие. Даже три затесавшиеся в строй девицы показались какими-то очень уж плотно сбитыми.

На их фоне худощавый дядька, как и остальные одетый в синий рабочий комбинезон на голое тело, особого впечатления не производил. Но обратился старшина именно к этому лысому мужичку.

— Добрый день, мастер! — сказал он, наметив лёгкий поклон. — Вот! На неделю отдаю вам на перевоспитание. Только не сломайте, комиссар поставил задачу из него человека сделать.

Непонятный мастер смерил меня пристальным взглядом и кивнул.

— Манекеном поработает. — А когда Дыба как-то очень уж поспешно удалился, прошёлся перед строем и предупредил: — Кто мальца покалечит, сам его место займёт. И не на неделю, а на всё время, которое он в госпитале проваляется!

Улыбочки у бойцов разом увяли, и я самую малость успокоился.

— Сейчас идёшь на склад и просишь выдать комбинезон…

— У меня уже есть! — необдуманно перебил я собеседника и неуверенно добавил: — Мастер…

Прозвучало обращение чуть не с вопросительной интонацией, и дядька усмехнулся.

— Мастер, мастер… Всё верно. Беги! Одна нога здесь, другая там!

И я побежал, восприняв команду буквально. Почему-то это показалось правильным.

Когда переоделся, вернулся и разулся, мне вручили дубинку с каучуковым покрытием и указали на стоявшего посреди площадки бойца.

— Ну-ка ударь его! Не волнуйся, больно ему не будет! В полную силу бей!

Вот насчёт этого я нисколько и не волновался. Беспокоился исключительно на свой счёт и оказался совершенно прав. Стоило лишь замахнуться, и дубинка полетела в одну сторону, а я кубарем покатился в другую. На какой приём поймал меня боец, даже не сообразил, но хоть шею себе не свернул, успев сгруппироваться. За те три месяца, что занимался вольной борьбой, если чему-то успел выучиться, так это правильным падениям.

— Терпимо, — непонятно кому сказал мастер, но скорее всего всё же не мне, и скомандовал: — Следующий!

И пошло, поехало. Пока выполнял роль атакующего, всё было ещё не так уж и плохо, разве что песка вдоволь наелся, а вот роль «манекена» не воодушевила совершенно. На манекене отрабатывали удары. Сегодня, на моё везение, удары дубинками. Пусть и сам орудовал такой, но ничего противопоставить бойцам, получившим приказ разоружить противника, не мог. Под конец занятия руки покрылись многочисленными синяками, да и по корпусу несколько раз прилетело более чем просто ощутимо.

Вытряхнув из волос и ушей песок и уже стоя под душем, я всерьёз задумался, поменялся бы с Борей местами, выпади такая оказия, или оставил всё как есть, но так ничего и не решил. Нет, первым побуждением было с негодованием отмести даже саму мысль о возможности подобного рода сделки, но очень уж руки болели, да и смысла не видел самому себе врать.

И ведь нужно ещё четыре дня продержаться! И четыре — это как минимум Очень хотелось надеялся, что на воскресенье моё наказание уже не распространится.

Когда пришёл в столовую в форменной рубашке с коротким рукавом, Василь даже присвистнул при виде оставленных дубинками отметин.

— Да тебя, никак, били?!

— Немного, — уклончиво ответил я.

— Бедненький! — пожалела меня пухленькая Варвара, а наш прежний староста глянул с откровенным злорадством. Остальным было наплевать. Им на меня, мне на них — всё по справедливости.

Послеобеденное время отводилось на самоподготовку и выполнение домашнего задания, мне же пришлось идти в автохозяйство и выводить из стойла железного коня. Под присмотром опытного водителя скатался в степь, и хоть бывший мотогонщик всю дорогу крыл меня последними словами, но проваливать и не возвращаться не приказал, а вместо этого назначил следующую поездку завтра на то же время.

Ну а только перевёл дух, и подошло время вечерних занятий физической подготовкой. И хоть сегодня обошлось без гантелей, гирь и штанг, всех подходов к спортивным снарядам я не продержался: на перекладине попросту отказывались сгибаться руки, на брусьях и вовсе падал, не в силах выжать собственный вес. В результате перед забегом получил вчерашний ранец, ладно хоть ещё дополнительным грузом на этот раз наделили не меня одного. Нормативов не смогли выполнить Миша из деревенской команды, и Сергей из городских.

— Наградой команде победителей станет талон на усиленный паёк! — объявил старшина. — Отоварить сможете его сразу после забега! Пошли!

Приз в итоге ушёл деревенским, но я вовремя вспомнил о собственных талонах и после ужина обменял два из них на пакет овсяного печенья, коробку конфет в шоколадной глазури и пачку чёрного чая. О последнем попросил Василь, который умудрился где-то раздобыть пару мятых жестяных кружек и поцарапанный чайник; отсутствие доступа к плите его нисколько не смутило.

— Сами воду вскипятим! — уверенно заявил мой сосед.

— Так нельзя же! — напомнил я.

— Да брось, никто не узнает!

Василь первым приложил ладони к чайнику и замер так на минуту, а когда тот зашумел, передал эстафету мне. Я хоть и побаивался заработать очередное взыскание, всё же обратился к сверхсиле и привычным уже образом трансформировал ту в тепловую энергию, принялся нагревать воду и вскоре довёл её до кипения.

Мы всыпали в кипяток несколько ложек заварки, и тогда мой сосед по комнате вдруг заявил:

— Надо девчонок звать!

Я глянул на него с нескрываемым сомнением.

— И кого из них? Машу? Так она тебя пошлёт! Она с Федей хороводится.

Длинноногая Маша Медник из-за своего классического профиля и выразительных чёрных глазищ считалась в отделении первой красоткой, и цену себе знала.

— К этой задаваке на хромой кобыле не подъедешь, — согласился со мной Василь. — Варя тоже отпадает. Она