Корпорация «Здоровье» – 2 - Виктор Алдышев
Медик развернул голову Подлесного, чтобы открыть затылок, а второй приставил дрель к черепу:
– Павел, будет больно!
И нажал кнопку. Тонкое сверло мгновенно пробило кость, вкручиваясь в мозг. А Подлесный завопил, непроизвольно дёргаясь в судорогах. Но три крепких медика сидели на нём, пока четвёртый вывел назад сверло и ввёл в отверстие тонкую трубку с кнопкой поршня на конце. Он нажал её и крикнул своим:
– Бокс!
Ещё один медик протиснулся в машину, подав старшему куб из бронестекла, и тот вставил трубку, извлечённую из головы Павла, в клапан на боковой стенке бокса.
Секунда в секунду!
Выскочивший внутри микрозаряд – мелкий шарик, всего пара миллиметров в диаметре, лопнул! Обрызгав стенки облачком тяжёлого аэрозоля с крупными каплями.
– Есть! Анализ немедленно! – приказал старший бригады.
Медик с боксом мгновенно выскочил из машины и побежал в здание. Остальные ещё работали, не останавливаясь ни на секунду. Сразу несколько каких-то уколов прямо в чёрную корку на груди Павла и ещё пара в вену. Старший медик ввёл в просверленное отверстие в черепе какое-то вещество из шприца, и оно, пузырясь, закрыло круглую дырочку.
Слава, держа Юлю, которая вздрагивала всем телом от каждого движения медиков и голоса Павла, поразился тому, что Подлесный всё это время находится в сознании. Это уже не симбионт, это собственная сила воли. Медик помог ему повернуть голову и заглянул в блестящие кровавыми слезами глаза:
– Павел, всё в порядке, заряд изъят.
– Хорошо, – прошептал тот. – Спа… спасибо…
К машине подогнали кровать-каталку, перенесли на неё Подлесного и покатили к административному зданию. Один из медиков, уходя, взглянул на оперативников:
– Все в норме?
– Да, да, – кивнул Марат, но оглянулся на Вадима.
Ласточкин сидел на асфальте и пока не мог успокоить дрожь. Смотрел на всех. Но не большими удивлёнными глазами, а наоборот – очень внимательным прищуренным взглядом.
– Он тоже в норме, приведём позже, – подтвердил Марат медику, и тот немедленно побежал за остальными.
Шамун подал Вадиму руку:
– Давай. А ты удивил, Ласточкин. Нервы – сталь. Тебя что, даже не затошнило ни разу?
Вадим посмотрел на протянутую ему ладонь, подумал, но внезапно взялся за неё и встал. Состояние было далеко от нормы. Физически ещё ладно: пара осколков стекла по касательной ободрали спину и руки, которыми он закрыл голову, когда взорвалась граната перед носом машины. И одежда прилипла к телу от холодного пота. Но вот морально…
– И что? – произнёс Ласточкин. – Вам тоже можно так делать?
Тимуров вопросительно вскинул бровь.
– Просверлить мозг на живую и ничего вам не будет? – уточнил Вадим, оглядывая всех троих вместе с Юлей.
– Не проверяли, – честно ответил Слава. – Но, наверное, можно.
Ласточкин думал. Он за последние пару часов видел крови на всю жизнь вперёд. А эти парни должны были погибнуть, как минимум, уже трижды. Вадим сглотнул, прочистил сухое горло и, наконец, спросил:
– Где такое выдают?
Марат засмеялся:
– При устройстве на работу. А что? Хочешь к нам заявление подать?
Пока Шамун с Ласточкиным общались, Слава развернул Юлю лицом к себе. Последнюю минуту, после того, как увезли Павла, она просто стояла, так и зажатая в руках Тимурова, и молчала.
– Так, Юля, – Слава поднял её лицо за подбородок, чтобы посмотреть в блестящие глаза. – Кто тебе Павел?
– Что? – прошептала Вечканова.
– Без этого вот! – жёстко произнёс Тимуров. – Кто он тебе?
Слава всё видел. Так не рыдают по чужому человеку. И даже если спят с ним, так не рыдают.
Юля отрицательно покачала головой:
– Информация не твоего уровня допуска.
– Не моего, да? – Тимуров ещё секунду смотрел на измазанное кровью лицо Вечкановой, а потом крепко взял её за предплечье. – Ну-ка, пойдём.
Он позвал Марата и Вадима и уверенно зашагал к административному зданию, ведя Юлю за собой. Парни, разумеется, отправились с ними.
– Ты что задумал? – спросил Шамун по дороге.
– Повысить уровень допуска, – раздражённо ответил Слава.
Раздражённо, потому что тут пока не дошло до одной особы, как они сегодня вляпались. И как ещё вляпаются, если всё останется на том уровне допуска, который сейчас.
Тимуров миновал стеклянные двери холла, увидел Маланина с кем-то из медиков возле лифтов и направился к нему. Подошёл с вопросом:
– Павел в сознании?
– А что? – нахмурился Игорь.
– Надо поговорить.
Маланин отшутился было:
– Тимуров, он отдыхает. Пожалей, человека…
Слава окинул Игоря таким взглядом, что тот снова нахмурился.
– Ты скажи ему, что мне надо с ним поговорить, – надавил Тимуров.
Маланин оглядел всю компанию: Юлю, которую Слава держал, как заложницу, Шамуна и Вадима. При виде последнего, заметил:
– Тимуров, ты помнишь, что твоего друга надо отвести на стирание?
– Эй, эй! – Ласточкин сразу шагнул назад. – Подождите, ребят, подождите…
– Всё нормально, – Слава взглянул на него. – Никто не тронет.
Игорь усмехнулся и сложил руки на груди:
– Тимуров, я что-то не пойму. Ты сам себя повысил, что ли? У меня вроде нет такого распоряжения.
Слава шагнул к нему вплотную и повторил:
– Павлу скажи, что я хочу с ним поговорить. Прямо сейчас.
Маланин ещё секунду думал, недовольно хмурясь, но всё-таки кивнул медику:
– Спроси.
Тот нажал вызов на смартфоне, закреплённом на запястье:
– Просьба оперативника. Тимуров просит встречу.
Он едва успел договорить, как из лаборатории ответили:
– Да, хорошо. Можно. И Вечканову пригласите. Павел её просил привести. Секунду…
В динамике было слышно тихие голоса, и через паузу добавили:
– Маланина, Шамуна и новенького тоже. Всех к Павлу.
– Отлично! – Слава, не отпуская Юлю, шагнул к лифтам и позвал Вадима: – Всё нормально, пошли.
А то Ласточкин уже начал сжимать кулаки, готовясь к бою.
Все оперативники загрузились в одну кабину и поехали в лабораторию. По дороге вниз Юля взглянула на Тимурова и подёргала рукой, за которую он так и держал её:
– Отпустишь?
– Нет, – ответил Слава.
– Почему? – Вечканова наконец усмехнулась. – Нравится меня держать?
Тимуров секунду молчал, потом всё-таки наклонился к Юле:
– Да, нравится. Как и тебе.
Вечканова спрятала улыбку, но выражение лица её выдало. Слава угадал на сто процентов. Юле нравилось, что он сильно сжимает её предплечье. Тимуров чувствовал учащённые удары её сердца. И это совсем не то же самое, что у неё с Павлом.
Двери лифта открылись в холл четвёртого подземного этажа. Через прозрачную стену начинались лаборатории симбионтов. Там стояли стеклянные цистерны, в которых размещались базы их сборки. Все действия производились в жидкости. Персонала здесь работало немного. Человек по пять у каждой линии.
Было видно, как внутри ёмкостей перемещаются манипуляторы. Их движения напоминали связывание петель. А пряжей служили тонкие красные мерцающие нити, поднимающиеся через отверстия со дна цистерн. Тела симбионтов, в прямом смысле вязались из них. Мех получался потому, что манипулятор, заканчивая петлю, обрезал нитку, и она оставалась торчать. Несколько миллионов петель с выпущенными наружу кончиками нитей – и готова лохматая гусеница. Как только манипулятор заканчивал требуемую форму, неподвижное тело, плывущее в жидкости, ярко вспыхивало всеми ворсинками и сразу приходило в движение, пускалось в круг по цистерне.
Пока шагали по лаборатории, Вадим вертел головой во все стороны, чтобы всё увидеть.
– Охренеть, охренеть, охренеть… – громко шептал он, вызывая смех оперативников.
Впереди, в помещении, отделённом стеклянной перегородкой, стояла кровать-каталка, на которой лежал Подлесный. Трое медиков ещё занимались им. Сейчас они были без шлемов от своих скафандров. Это только наружу выходили, как на Марс.
Маланин толкнул дверь в помещение:
– Павел, извини уж нас.
– Всё в порядке, – тот приподнялся на локтях. – Я же сам вызвал.
Один из молодых медиков немедленно подошёл к пациенту со словами:
– Павел Александрович, без резких движений! Нельзя пока.
Подлесный засмеялся:
– Ты мне это говоришь, да? Без тебя знаю.
Но он всё-таки лёг обратно, расслабляясь. Пиджак и рубашку с него сняли, так что на голом торсе было отчётливо видно, что кожа на каждом миллиметре пронизана тонкими красно-чёрными ворсинками симбионта. Вид был такой, будто одна сплошная свеже-кровавая гематома охватила всё тело человека. Трещины на груди пока