Авантюрист - Юрий Александрович Уленгов

— Речь пойдёт о господине Завадском, — тихо сказал я. — Мне стали известны некоторые обстоятельства, которые вам следовало бы знать, прежде чем решать вопрос о его браке с Варварой Михайловной.

Павел Васильевич слегка откинулся назад, прищурившись. Он явно ждал продолжения, и я не стал ходить вокруг да около.

— Вы считаете его подходящим мужем для племянницы. Полагаю, не в последнюю очередь потому, что он человек состоятельный и сумеет позаботиться о ней. Так вот, с его состоянием всё далеко не так благополучно, как он желает показать.

Козодоев нахмурился.

— Александр Алексеевич, я понимаю вашу заботу о Вареньке и ценю её. Но всё же согласитесь, я не стал бы прочить ей в мужья первого встречного. Молодой человек из хорошей семьи, с имением, да и в делах…

— Его имение заложено, — перебил я. — Доходы расписаны на несколько лет вперёд, а кредиторов хватает и помимо этого. Свободных средств, насколько мне известно, у него почти нет. Поэтому я и приехал к вам, Павел Васильевич. Речь идёт о вещах, которые легко скрыть от невесты, но от вас скрывать не следует.

Павел Васильевич сверлил меня взглядом. Я дал ему несколько мгновений, затем продолжил:

— Женитьба на богатой наследнице могла бы избавить его от многих затруднений. Для него выход удобный, спору нет. Только Варваре Михайловне едва ли понравится, когда её имуществом начнут расплачиваться за долги, о которых до свадьбы ей не сказали.

Козодоев, стоило отдать ему должное, выслушал меня очень внимательно. Он долго молчал, обдумывая мои слова.

— Это всё очень серьёзно, мой дорогой, — наконец, сказал он. — Настолько серьёзно, что я должен спросить: откуда вам известно о его долгах? Вы сами видели какие-либо бумаги или пересказываете чужие слова?

Я вздохнул.

— Закладных я в руках не держал и не стану утверждать обратного, но оснований не верить людям, которые мне об этом сказали, у меня нет. Полагаю, вы сможете проверить эти сведения гораздо лучше меня. Поймите меня, Павел Васильевич. Я не намерен клеветать на людей из желания свести счёты. И, если бы дело не касалось Варвары Михайловны, этого разговора бы не было. Но я чувствую некоторую ответственность за неё, как добрый друг, и, хочется, верить, и вашей семьи, и не могу просто стоять в стороне, когда негодяй собирается ни много ни мало, разорить будущую жену, чтобы покрыть свои долги.

Павел Васильевич снова некоторое время помолчал. Затем поднялся, прошёл до стола и упёрся в него ладонью.

— Мы с графом Завадским собирались начинать совместное предприятие, — произнёс он, не оборачиваясь. — Обсуждали условия, расходы. Дело серьёзное, денег потребует немалых.

Я посмотрел на него внимательнее. Так вот оно что. Интересно, интересно…

— Завадский должен был внести свою часть, — продолжил Козодоев. — И уверял меня, что с этим никаких затруднений не возникнет. Я ведь его прямо спрашивал, понимаете? Такие дела на обещаниях не начинают.

Он повернулся.

— И что же это получается? Этот негодяй собирался жениться на моей племяннице, добраться до состояния моего покойного брата и с этими деньгами явиться ко мне же?

Я пожал плечами.

— Я бы на вашем месте навёл справки. Дело серьёзное. И если я действительно прав — а я, поверьте, рад бы ошибаться, то…

Лицо Павла Васильевича потемнело. Кажется, он мне поверил и теперь заводился всё больше.

— И я же должен был помочь ему устроить этот брак! Сам, своими руками… Хорошо придумано, нечего сказать!

Теперь до него окончательно дошло. Он отошёл от стола, сделал несколько шагов и остановился перед моим креслом.

— Вот же мерзавец…

Сказано было негромко, но очень весомо.

Я благоразумно промолчал.

— Партнёр! — Козодоев резко повернулся к столу. — Я его в дом ввёл, считал серьёзным человеком. Вареньке говорил, что за таким мужем она горя знать не будет! А он собрался её же деньгами со мной дело вести? Сначала по своим долгам расплатиться, потом внести долю, а ей что останется? Разорённое имение да муж с новыми затеями?

Он ударил ладонью по столешнице.

— Сволочь! Ещё и меня выставить дураком перед собственной племянницей!

Возражать было незачем.

Я сидел, наблюдая за хозяином, и всё больше убеждался в том, что к Козодоевым я приехал не зря. Павел Васильевич, бесспорно, испугался за племянницу. Но не меньше, а то и больше, его возмущало то, как собирались обойтись с ним самим. Сделать участником затеи, в которой он не только получал несостоятельного партнёра, но ещё и собственными руками помогал тому добраться до чужих денег…

Такого люди вроде Козодоева не прощают.

Он ещё немного покружил по кабинету, затем вернулся к креслу, но садиться не стал.

— Я проверю ваши сведения, Александр Алексеевич. Всё проверю, можете не сомневаться. И если подтвердится, что он меня обманывал, больше ему ходу в этот дом не будет! Ни в качестве жениха, ни в каком другом. Пусть ищет себе партнёров где угодно!

Я поднялся.

— Благодарю вас, Павел Васильевич. На то и рассчитывал, что вы сумеете во всём разобраться. Простите, что принёс неприятные известия, но промолчать я не мог.

Он махнул рукой.

— Да уж лучше сейчас, чем после свадьбы! Тогда бы мне оставалось только руками разводить. Вот ведь… — Козодоев сдержался и посмотрел на меня. — Хорошо, что вы приехали. Неприятно, конечно, такое слышать, но хорошо. Спасибо вам, Александр Алексеевич! — искренне поблагодарил он. — Если сведения подтвердятся — я ваш должник.

Я поклонился. На этом разговор можно было закончить. Всё необходимое он услышал, а дальше справится без моих советов.

У двери Павел Васильевич задержал меня.

— Вы только сразу не уходите, Вареньку всё-таки повидайте. Она будет рада. А я пока… Мне нужно кое о чём подумать.

Варя ждала меня в гостиной.

При моём появлении девушка поднялась так поспешно, что отложенное рукоделие соскользнуло с колен. Она подхватила его, небрежно бросила на кушетку и шагнула навстречу.

— Александр Алексеевич! Наконец-то… Дайте хоть посмотреть на вас. Вы действительно хорошо себя чувствуете? Не замучили вас в казематах церковников?

Я поцеловал ей руку.

— Как видите, жив и вполне здоров. Так что не смотрите на меня с таким испугом, Варвара Михайловна. Со мной всё в порядке.

Она разглядывала меня с такой серьёзностью, что хотелось немедленно заверить ещё раз: всё действительно хорошо. Но Варя уже перевела взгляд на дверь, за которой остался дядюшка.

— Мне сказали, вы приехали к Павлу Васильевичу и просили поговорить наедине. У вас с ним какие-то дела, о которых я не знаю?

Я улыбнулся.

— Ну, думаю, об этих делах вы ещё услышите, и очень