"Фантастика 2026-200". Компиляция. Книги 1-24 - Дмитрий Ласточкин

— Сдавайся, барон, — рычу я, надавливая на руку. — Все кончено. Источники пусты. Чего ты добьешься?

Он не ответил. Вместо этого рванул всем телом так, что я едва удержался. Он извернулся, достал меня затылком в лицо — прямо в разбитый нос. Боль вспыхнула с новой силой, глаза защипало от слез, хватка ослабла. Этого хватило. Арлекин выскользнул, как угорь, и через секунду мы снова стояли.

Я вытирал лицо, которое превратилось в кровавую маску. Он кружил вокруг, припадая на правую ногу — видимо, при падении подвернул. Но в глазах у него горело что-то такое, что заставило меня внутренне подобраться. Не магия. Нет. Что-то пострашнее. Желание убить. Не победить — именно убить.

— Сдаться? — он усмехнулся, и в усмешке не было ничего человеческого. — Тебе, щенку, который подставил моих гренадеров под огонь? Тебе, чьи фокусы стоили жизни троим моим парням? Я тебя собственными руками задушу!

— Это ты их подставил, — ответил я спокойно, хотя внутри все кипело. — Ты решил, что справишься без прикрытия. Твоя самоуверенность убила их, а не я.

— Заткнись!

Он бросился вперед, забыв про всякую технику. Я ждал этого — ждал, когда злость пересилит осторожность. Уклонился от дикого замаха, пропустил мимо себя, перехватил руку. Я резко дернул ее вниз и вбок, вкладывая вес в движение. Сустав хрустнул — не перелом, но вывих плеча обеспечен. Арлекин заорал — не сдержанно, как раньше, а по-настоящему, во весь голос. Оскаленные зубы, выпученные глаза, на лбу вздулись вены.

Я думал, он упадет. Думал, что боль согнет его пополам, и на этом все закончится.

Я ошибался.

Он пнул меня в колено с такой яростью, что нога подогнулась. Я пошатнулся, выпустил его руку, попытался восстановить равновесие. Не успел. Барон бросился на меня всем телом, сбивая с ног, и мы снова рухнули в пыль. Только теперь он оказался сверху.

Тяжелый. Господи, как же он был тяжел! Не весом — ненавистью. Он навалился всей грудью, прижимая меня к земле, и я почувствовал, как его пальцы смыкаются на моем горле.

Это было не борцовское удушение. Не прием. Просто грубая, животная хватка — большие пальцы давят на трахею, остальные впиваются в боковые мышцы шеи. Арлекин не пытался перекрыть кровоток, он просто хотел раздавить мне горло.

Я захрипел.

Воздух не проходил. Я открыл рот, пытаясь вдохнуть, но ничего не выходило — только сиплый, булькающий звук. Руками я вцепился в его запястья, пытаясь разжать мертвую хватку. Бесполезно. В такой ситуации сила — не на моей стороне. Он лежал сверху, используя вес, используя адреналин, используя то, что у меня уже не было магии, чтобы просто отшвырнуть его прочь.

В глазах начало темнеть. Сначала по краям — серая пелена, которая медленно наползала к центру. Я слышал свое сердце — оно колотилось где-то в ушах, сбивчиво, панически. Легкие жгло огнем. Я дергался, пытался скинуть его, но барон был как клещ — врос в меня, вцепился в горло и не отпускал.

— Тихо, княжич, — прошипел он мне в лицо. Я видел его глаза вблизи — бешеные, безумные, с мелкими красными прожилками. — Тихо. Сейчас все кончится. Ты просто заснешь.

Я не хотел спать.

Я захрипел громче, дернулся в последней попытке — и вдруг понял, что слабею. Руки уже не так сильно сжимали его запястья. Ноги начали подергиваться в агонии. Кислородное голодание выключало тело по частям.

Но не разум.

Потому что в последнюю секунду, когда серая пелена почти поглотила все, я вспомнил, чему меня учили на бесконечных тренировках. Если тебя душат сверху — бей туда, где противник незащищен. Не в корпус, не в руки. В шею.

Я не видел, куда бью — только чувствовал. Моя правая рука, которая еще секунду назад безвольно лежала на земле, сжалась. Не было в ней ни магии, ни особой силы — только последняя капля воли, только отчаянное желание выжить.

Тогда я ударил его в шею.

Без замаха. Коротко, резко — прямо в то место, где кадык выпирает из-под кожи. Это прием, которому нас учили в спецназе — «колющий удар по горлу». Ты не бьешь, ты вгоняешь пальцы ладони в мягкие ткани. Эффект — как удар ножом.

Я услышал хруст. Арлекин дернулся, его хват на моей шее ослаб на долю секунды. Я вдохнул — резко, судорожно, захлебываясь воздухом. И ударил снова. И в то же место. Кулаком. Просто сжал пальцы и вбил костяшки в его глотку.

Хруст повторился — громче, мерзостнее. Что-то треснуло под кожей, и барон захрипел. Не закричал — именно захрипел, как сломанная гармонь. Он выпустил мою шею, схватился за свою, откатился в сторону, встал на четвереньки. Изо рта у него пошла пена с кровью — он пытался вздохнуть и не мог.

Я поднялся. Медленно, опираясь на дрожащие руки. На ногах держался еле-еле — голова кружилась, перед глазами всё плыло. Но я стоял, а он — нет.

Арлекин стоял на коленях, хватаясь за горло, издавая звуки, похожие на бульканье. Его лицо посинело — кадык был сломан, гортань, наверное, тоже. Он не мог дышать. А я стоял и смотрел на него, и во мне не было ни радости, ни злости. Только пустота.

Он не умирал быстро. Он бился на песке, как подбитая птица, выгибался, колотил кулаками по земле. Глаза у него стали бешеные, дикие — он понял, что сейчас кончится. И он не хотел.

Я мог бы его добить. Просто подойти и придавить ногой. Или ударить еще раз. Но я не двигался. Я смотрел.

И тут он рванул ко мне. Последний рывок — уже без надежды, просто из злобы. Он схватил меня за штанину, дернул на себя. Я пошатнулся, упал на него, и мы покатились по песку — два окровавленных, изломанных тела. Он пытался меня ударить, но его руки уже не слушались — тыкались куда-то в грудь, в плечи, без силы. Я извернулся, оказался сверху. И инстинктивно, не думая, просто руками — сделал то, чему нас учили.

Я схватил его за голову. Левой рукой — за подбородок, правой — за макушку. И резко повернул.

Хруст был громкий. Слишком громкий.

Шея Арлекина согнулась под неестественным углом. Его тело дернулось в последний раз — и замерло. Глаза остались открытыми, рот