"Фантастика 2026-200". Компиляция. Книги 1-24 - Дмитрий Ласточкин

Я ударил.

Щит лопнул, как мыльный пузырь. Кулак вошел в грудь барона — я специально бил не в голову, потому что хотел, чтобы он почувствовал. Чтобы понял. Чтобы запомнил перед тем, как отключиться.

Он отлетел на десять шагов, ударился спиной о щит полигона, и на этот раз точно что-то сломалось. Я слышал хруст ребер.

Но он не отключился.

Он встал.

Это меня напрягло. По-настоящему. Потому что у него не осталось магии — я чувствовал это так же отчетливо, как чувствую собственный пустой источник. Он выжал себя досуха. Но он стоял. Смотрел на меня своими стальными глазами, и в них была такая ненависть, что мне стало почти жарко.

— А теперь… — прохрипел он. — А теперь, княжич… у нас обоих ничего не осталось.

Он был прав. Мой источник опустел. Полностью. До дна. Я не мог даже зажечь искру между пальцами — слишком много отдал в тот последний удар. Внутри была только пустота и гулкое эхо собственного сердца.

Арлекин шагнул ко мне. Я шагнул к нему.

Он ударил обычным кулаком — без магии, но с такой злобой, что я едва успел уклониться. Ответил тем же — попал в скулу, но слишком слабо, потому что руки не слушались. Мы сцепились, как пьяные в драке у пивной. Без техники, без красоты. Просто два обессиленных, израненных, злых до зубовного скрежета мужика, которые хотели одного — убить.

Я схватил его за шею, рванул на себя, одновременно бодая лбом в переносицу. Он ответил коленом в пах — я успел закрыться бедром, но удар все равно прошел, и ногу свело судорогой. Мы рухнули на землю, катаясь в пыли, перемешанной с пеплом и кровью.

Мир сузился до размера этого небольшого пятачка на котором мы бились. До хриплого дыхания, до соленого вкуса крови на губах, до ломоты в каждой кости. Источник молчал — мертвый, пустой, как высохший колодец.

Но внутри меня еще что-то было. Не магия. Что-то другое. То, что заставляло подниматься после того, как выстрелили в упор. То, что тащило раненых с поля боя под обстрелом. То, что называли по-разному — характером, волей, злостью, дурью.

Я скинул его с себя — рывком, от бедра, выворачиваясь, как уж. Вскочил первым, потому что он замешкался на долю секунды.

Он тоже встал. Теперь мы стояли в двух шагах друг от друга. Смотрели в глаза.

Арлекин улыбнулся. Кровавая улыбка на рассеченной губе.

— Магия кончилась, княжич.

— Вижу, — ответил я, разминая онемевшие пальцы. — Остались только мы.

Барон сжал кулаки. Я сжал свои.

Источники молчали. Но внутри нас еще оставалось то, что сильнее любой магии.

Мы шагнули друг на друга.

Без правил. Без пощады. До последнего удара сердца. Отсюда выйдет только один.

Мы стояли друг напротив друга, и это было смешно. Два сильных мага — и ни одного готового заклинания между нами. Два источника, которые еще час назад могли сравнять с землей небольшой город, сейчас молчали, как бетонные плиты. Только кости, мясо и злость. Очень много злости.

Я чувствовал, как саднит рассеченная бровь — кровь засохла коркой, но под ней все еще пульсировало. Левое ребро ныло после того, как барон достал меня локтем в корпус.

Он выглядел не лучше — разбитая губа, заплывающий глаз, правая рука висела чуть ниже левой, и я готов был поспорить, что там перелом или хотя бы вывих. После моего последнего удара, когда я вогнал в его грудь весь остаток магии, его ребра трещали как сухие ветки.

Арлекин сплюнул на землю. Кровь, смешанная со слюной, темным пятном упала в пыль.

— Сдохнешь здесь, княжич, — сказал он, и в голосе уже не было той ледяной уверенности. Только злоба. Обычная, человеческая, без магической подпитки. — Никто не придет. Твоя элитная гвардия далеко. От отряда никого не осталось. А когда ты будешь валяться трупом на земле, мы пойдем и трахнем твоих баб.

Я не ответил. Зачем? Слова сейчас — это только трата драгоценного кислорода, который необходим мышцам. Я сделал шаг вперед. Он сделал шаг навстречу.

Нас разделяло меньше метра, когда я ударил.

Правый прямой в голову — не потому, что я боксер, а потому что в меня учили бить быстро и туда, где больнее.

Арлекин ушел в нырок, но не полностью — мой кулак все равно чиркнул по его голове, содрав кожу. Он ответил снизу, ударом в солнечное сплетение, но я успел напрячь пресс. Удар пришелся в мышцы, и воздух все равно вышибло — короткий, хриплый выдох, и я отшатнулся, чтобы восстановить дыхание.

Барон не дал мне на это времени. Он навалился, как таран — старый, битый, но все еще опасный. Его правая рука (та, что с переломом? нет, он бил левой) вцепилась мне в шею, рванула вниз, одновременно колено пошло в бедро. Я подставил ногу, развернулся, ударил в челюсть с разворота.

Хруст. Не его челюсть — мои костяшки разбились о скулу, но и ему прилетело знатно. Арлекин мотнул головой, пошатнулся, но не упал. Только зубы оскалил, и они были красными.

— Хорошо бьешь, княжич, — пробормотал он с каким-то звериным одобрением. — Не только заклинаниями умеешь.

— А ты только языком, — ответил я, и это была ошибка.

Потому что пока я говорил, он уже бил. Прямой левой в нос — я едва успел отклонить голову, но кулак все равно зацепил переносицу. В глазах потемнело, горячая волна хлынула из носа. Кровь залила рот, подбородок, капала на землю. Я отступил на шаг, вытирая лицо рукавом.

Арлекин не ждал. Он шел вперед, методично, как машина. Удар в корпус — я принимаю на ребра, и левое простреливает такой болью, что перехватывает дыхание. Еще удар — в плечо, сбивая баланс. Я падаю на одно колено, он нависает сверху, и я вижу его сапог, занесенный для удара в лицо.

Перекат. Инстинктивно, на автомате — то, что вдалбливали на тренировках до кровавых соплей. Сапог прошел в сантиметре от виска, взрыхлив землю. Я оказываюсь сбоку, вцепляюсь в его щиколотку, дергаю на себя. Барон теряет равновесие, летит плашмя, но успевает выставить руки. Удар о землю — глухой, тяжелый.

Я на нем. Сверху, коленом на поясницу, левой рукой захватываю его правую руку и выворачиваю. Еще немного — и плечо вылетит. Он кричит — не