"Фантастика 2026-200". Компиляция. Книги 1-24 - Дмитрий Ласточкин
— Нет, — скрипнул он зубами, понимая, что ему придется туго.
Почему?
Вот как это будет по-простому, без княжеских выкрутасов.
Древний обычай назывался «Голый круг». Правила там — как в обычном кулачном бое, но с нюансами.
Кто и где? Два мага. Оба голые по пояс, штаны оставляют, чтобы не смущать богов. Сходятся на круглой площадке — земля, утоптанная в камень. Никаких трибун, только судья-начальник, который плевать хотел на аристократию, его больше волнует сохранность полигона, который придется восстанавливать.
Что можно? Все. Магия? Да сколько влезет. Артефакты? Тащи хоть посох прадеда, хоть амулет вечной жизни или быстрого соблазнения. Нож за голенищем? Тоже законно. Никто не запрещает.
Но есть один нюанс. Пока бьешься по древнему обычаю, на тебя смотрят боги. Это не громкие слова, как тогда все думали. Боги сидят где-то над ареной, как пьяные соседи на заборе, и оценивают — красиво ли ты дерешься, хватило ли у тебя смелости. Никто их, конечно, никогда не видел, но все были уверены, что именно так все и происходит, и рисковать вызвать их гнев дураков не было.
И поэтому по-настоящему храбрые воины шли в круг с пустыми руками. Даже без амулетов. Даже без кинжала. Потому что боги, мол, смотрят на голую правду — твоя сила против его силы. Твоя магия — не купленные в лавке артефакты за монеты, а своя, от рождения идущая. А если ты вытащил артефакт — боги зевнут и отвернутся. И удача уйдет вслед за ними. Может, ты и победишь, но боги тебя не запомнят, в трудный час не помогут, а для воина это позор похлеще смерти.
Как побеждали? Дрались до тех пор, пока один не упадет лицом в землю и не скажет — я все. Или пока не перестанет дышать. Часто — и то, и другое. Магией разрешалось бить любой, но без фокусов вроде «превратись в жабу» — считалось, что богам скучно смотреть, как человек становится лягушкой. Им нравится, когда мясо трещит и молнии жгут живьем.
Что осуждалось? Нельзя было прятать под кожей артефакты или призывать демонов — это считалось «дурным тоном перед небом». Если тебя ловили на спрятанном амулете в кармане, а ты до этого сказал, что у тебя его нет — тот же судья выводил тебя поджопником из круга, и все шептались об этом лет десять — держитесь от этого труса подальше.
В итоге обычай гласил — бейся тем, что у тебя внутри. Либо кулак, либо искра из пальца. А все, что можно положить в карман, для богов — игрушки для баб. Ну и, само собой, после боя победитель получал уважение, а проигравший — либо могилу, либо стыд на всю жизнь. Все по-честному.
И что же не понравилось в этом Арлекину? Так он же тяжелый гренадер и привык идти в бой обвешанным артефактами как новогодняя елка. А еще больше уповать на щит от снаряжения, чем свой собственный. Они заточены на массивные атаки и не привыкли отвлекаться на защиту. Да, долбануть они могли сильно и очень больно. Но при этом и подловить их было очень легко. И ему, конечно, было понятно, что привычный рисунок боя сломан еще до его начала, и за эти полчаса ему надо придумать что-то новое. Силы-то наши примерно равны — ну, как он сам думал, — а вот опыта у него поменьше моего. Я-то из разведки не вылезаю и настоящий, а не дутый боевой офицер.
В общем, ему сразу стало кисло, с чем его и поздравляю.
— Этих на губу, — Арлекин кивнул на девчонок. — До разбирательств.
— Хер тебе. Мои туда не пойдут.
— Твои? То есть, ты их принял и отвечаешь за то, что они сделали?
Черт, подловил, сука! Теперь их обратно не отправить — иначе будет скандал. Я уже, считай, за них вписался и взял на себя ответственность. Назад уже не отыграть.
— Принял и отвечаю. Но не перед тобой — рылом ты не вышел, чтобы с меня спрашивать.
Белка — подпола в сортир и пусть начинает вылизывать. Проследи. А я ща переоденусь и надеру эту муденю зад. Давно хотел, да все руки не доходили.
— А чего сразу я? — заныла она. — Я, может, тоже посмотреть хочу и право имею, потому как он и меня достал. Вон, пусть эти следят. Из-за них же все…
— Потому, что я так сказал. Впрочем, если хочешь, выруби его, засунь куда подальше. Я тоже хочу посмотреть, как он работает языком.
— Ты не представляешь, как пошло это прозвучало!
— Представляю. А теперь я в казарму, а вы на полигон. Ждите меня там…
Боги, говорят, смотрят сверху. Еще говорят, что они любят зрелища. Чушь собачья. Никто на нас не смотрит, кроме начальника полигона, пары ворон на дереве и моей собственной гордости, которую я, Вовчик с позывным Деспот, не намерен ронять в грязь, даже если эта грязь замешана на моей крови.
Поверили? Ну и зря. Зрителей собралось столько, сколько, наверное, на встречу с императором не приходит. Всем было интересно, делались ставки, и вообще, все были в предвкушении. Мы подписали бумагу, чтобы потом претензий не было, и стали ждать отмашки.
Я стянул рубаху через голову, бросил на землю. Ветер сразу прошелся по спине, заставив мурашки скакать по коже.
Арлекин, этот здоровенный барон с красной рожей, тоже уже разделся. Он стоял, скрестив руки на груди, и скалился как пес перед дракой. На его торсе — шрамы, старые и новые, на животе — фиолетовый рубец от чего-то резаного, на плече — ожог, похожий на карту звездного неба. Татуировка с клоунским носом между сосков — его «визитка». Два метра злобы, мышцы как бревна, шея шире моей головы.
Мне двадцать. Я майор спецназа, магистр боевого ранга Старший мастер. Ему сорок с хвостиком, он майор тяжелых гренадеров и тоже Старший мастер. По документам мы равны. По жизни он ненавидит меня за молодость и княжеский титул, а я его — за то, что он скотина и мразь, которая на учениях подставила двоих моих парней, чтоб себе рейтинг поднять.
— Ну что, княжич, — барон плюнул себе под ноги. — Понравится тебе сегодняшний день? Боги смотрят. Слабаков они не жалуют.