Авантюрист - Юрий Александрович Уленгов

Не в камере сидеть, разумеется. И уж точно не получать прикладом по голове. Но когда требовалось сообразить, решиться, успеть… В этом что-то было. Риск, азарт, опасность… Наконец, возможность самому повлиять на происходящее, а не ждать, пока кто-нибудь распорядится… Я ведь на балу полез вперёд вовсе не потому, что вспомнил о поручении Филарета. И о награде не думал.

Просто не мог иначе.

Конечно, с такими занятиями и остаться без головы легче лёгкого. Вот только времена нынче стояли такие, что эту самую голову мертвяк мог откусить, пока выйдешь до ветру. И совершенно бесплатно. По крайней мере, здесь за опасность полагалось приличное вознаграждение.

Я хмыкнул и снова сунул руки в карманы. Да, пожалуй, это было интересно.

Было и ещё одно обстоятельство, о котором стоило подумать. Пожалуй, даже более важное, чем деньги.

Костра теперь можно не опасаться. Насколько я понял, церковники окончательно решили, что живым от меня больше пользы. Впервые за всё время речь шла о работе, содержании, задатке… Меня собирались использовать и дальше, но уже хотя бы предлагали за это платить. А значит, необходимость постоянно гадать, не закончится ли очередная встреча с ними обвинением в отступничестве, вроде бы отпадала.

Одно это стоило немало.

Я отвлёкся, и, кажется, даже начал насвистывать. Настроение стремительно улучшалось. А тут ещё и извозчик впереди показался.

Вытащив руку из кармана, я помахал, подзывая экипаж.

Что ж. Можно сказать, из этого дела я вышел ещё и с прибытком.

А дальше… А дальше — посмотрим.

К тётушке я решился отправиться уже днём.

Отправляться ночью в Симеоновский переулок я счёл лишним. Разбудить весь дом после нескольких дней отсутствия, появиться на пороге в чужом сюртуке и сообщить, что меня только что выпустили из церковной темницы… Нет, для такого следовало хотя бы выспаться. Тётушка наверняка успела узнать достаточно, чтобы приготовить мне достойную встречу, и я предпочёл отложить её до утра.

Поэтому извозчик отвёз меня к Бергеру.

Граф вышел ко мне заспанным, в халате, на ходу пытаясь попасть рукой в рукав. Увидев меня, он остановился и вытаращился так, словно повстречал покойника. Всю сонливость с него как рукой сняло.

— Саша? Ты⁈

— Я. Пустишь?

— Да проходи же! Где тебя носило? Что с тобой сделали? Почему только сейчас?..

Он схватил меня за плечи, отстранил, разглядывая лицо, потом потащил в комнату, продолжая задавать вопросы. Отвечать на них по порядку было невозможно: Бергер успевал спросить о следующем раньше, чем я открывал рот.

Рад он был совершенно искренне. И от этого становилось особенно неловко.

Я тяжело вздохнул. Что ж, Александр Алексеевич, пора приступать к новой службе. Начать придётся с лучшего друга.

Мы просидели до утра. Курили, пили вино, и я рассказывал, как церковники отблагодарили меня за помощь. С этим затруднений не возникло: каменная лавка, низкий свод и заплесневелый хлеб всё ещё стояли перед глазами. Вот только о том, чем закончилась встреча со старцами, пришлось соврать. Ни денег, ни нового поручения в моём рассказе не было. В нём был лишь несчастный идиот, которого использовали, едва не казнили, а потом выставили за ворота.

Бергер слушал и качал головой. Иногда перебивал, требовал уточнить какую-нибудь подробность, наливал ещё вина и снова слушал. Я отвечал, стараясь не смотреть ему прямо в глаза. Лгать другу оказалось куда неприятнее, чем я представлял, пока добирался сюда.

В итоге Бергер заявил, что мой рассказ достоин быть изданным в виде приключенческого романа, широко зевнул и отправился спать, велев слугам постелить мне в гостевой спальне. Я завалился на широкую кровать и моментально уснул.

Проснувшись, я воспользовался бергеровской ванной, окончательно привёл себя в порядок и, поняв, что откладывать больше некуда, отправился домой.

Теперь же я стоял перед дверью и никак не мог заставить себя постучать.

Вздохнув, я поправил воротник и всё же протянул руку к дверному молотку. Однако не успел я постучать, как двери открылись. На пороге стояла Дуняша.

— Здравствуйте, барин! Наконец-то! — проговорила она спокойно и почтительно, отступая в сторону.

Я даже задержался на миг. Интересно… Ни ахов, ни всплёснутых рук, ни вопросов. Дуняша смотрела на меня так, словно я всего лишь вернулся с несколько затянувшейся прогулки. Что ж. Надеюсь, тётушка встретит меня так же. Хотя верилось в это слабо.

Я поднялся, прислушиваясь. Очень хотелось заранее понять, насколько скверно обстоят дела, но тётушка появилась прежде, чем удалось что-нибудь услышать.

— Сашка! Вернулся наконец-то!

Я приготовился уже дать решительный отпор, однако тётушка не дала мне даже открыть рот.

— Я знала! Знала, что там во всём разберутся и тебя отпустят! Ты голодный, наверное? Проходи, садись, сейчас Дуняша на стол накроет. Денщик твой извёлся весь, места себе не находит. Ну да она ему сейчас скажет… А я знала, что тебя освободят! Знала, что ты у меня герой! Вот ни минутки не сомневалась!

Я смотрел на неё, не вполне понимая, что происходит.

Тётушка взяла меня за рукав, повернула к столовой и подтолкнула в спину.

— Чего стоишь? Иди же! Дуня! Дуняша, да чтоб тебя! Где тебя носит? Давай сюда, быстро!

Служанка появилась почти сразу.

— На стол накрывай! И денщику скажи, что барин вернулся. А то ходит неприкаянный, смотреть тошно…

— Сейчас, Анна Ильинична.

Я прошёл в столовую и сел за стол. Тётушка устроилась напротив.

За несколько минут стол заполнился едой. Появились холодное мясо, солёные огурцы, грибы, хлеб, пирог. Дуняша принесла горячую картошку, и запах укропа заставил меня вспомнить, что у Бергера я главным образом пил и разговаривал. Однако набрасываться на еду я пока поостерёгся. Слишком уж странно всё это выглядело.

Ни одного упрёка. Ни слова о том, что приличные люди не пропадают на несколько дней, а потом не являются с таким лицом. Меня даже не спросили, где я провёл ночь. Может, сначала накормят, чтобы хватило сил выслушать всё остальное?

Тётушка оглядела стол и поджала губы.

Ну вот. Сейчас начнётся.

— Дуняша! А наливка-то у нас ещё осталась?

Служанка удивлённо посмотрела на неё.

— Где-то должна быть… Там одна бутылка оставалась. Вы же говорили, на праздник какой использовать.

— А это тебе не праздник, что ли? Неси, быстро!

Дуняша поспешила из столовой. Я перевёл взгляд на тётушку.

— А что празднуем-то?

Анна Ильинична некоторое время молча смотрела на меня. Причём с таким выражением, какого я от неё