Оскоров в ФАПе - Валерий Александрович Гуров

https://author.today/work/675403

Друзья, давайте поддержим начинающего автора!

Осмотрев всех пациентов в доме Ясеневых и подарив хозяйке надежду, я откланялся. За спиной скрипнула входная дверь, снова отделив меня от народа. Странная судьба у врача — с одной стороны, в тебе все нуждаются и ждут, уважают и любят, но с другой — как только жизнь у людей налаживается, а болезнь отступает, между вами обязательно оказывается «дверь». Даже если ты видишь в пациенте личность, даже если готов тратить свои силы и время на человеческое общение, итог один — люди уходят к близким и родным, а на их место приходят новые страждущие.

Непрекращающийся поток «лёгких касаний», без глубины и душевности.

В нашем здравоохранении существуют стандарты оказания медицинской помощи по каждому профилю. В них, помимо всего прочего, прописана и продолжительность приёма хирурга — от 15 до 26 минут, в зависимости от задачи — именно столько выделяется времени на сбор анамнеза, осмотр, формирование плана обследования и на лечение, в том числе оперативное. А кроме непосредственной работы с пациентом необходимо занести все исчерпывающие данные в амбулаторную карту и журналы. Если успеешь справиться с задачей раньше отведённого срока, тогда можешь исследовать душу человека, разыскивать в нём Личность и применять индивидуальный подход. Но не успеешь. Делая всё правильно, согласно букве закона, ни за что не успеешь!

А если ты востребованный врач, то к тебе будут пытаться попасть после приёма или перед началом официального рабочего дня. В общем, у хорошего доктора просто нет времени на такие изыски, как душа…

А жаль.

Тем важнее мне казалось воспользоваться предоставленным моментом и узнать о судьбе той небольшой группы пациентов, которая в этом месяце оказалась в сфере моей ответственности.

Я вдохнул холодный воздух полной грудью, взял фолиант знахарки, который оставлял у входа в дом — инстинкты подсказывали прятать книгу от хуторян, — и в сопровождении Бильбо пошёл к выходу. Я твёрдо решил, что сегодняшний день потрачу на более плотное знакомство с односельчанами. Только сначала отнесу книгу в ФАП. Заодно и пёселя выгуляю…

Сегодня я надеялся изыскать время на людей. Возможно появится минутка и завтра. Но, я не видел перспектив для реализации этого безусловно правильного и светлого подхода в будущем, в условиях стационара или поликлиники. Как найти время для исцеления души, когда за дверью тебя ожидают десятки больных людей? Что важнее — здоровье духовное или физическое? Как быть врачу? Сконцентрироваться на теле и помочь сотням или не отходить от нуждающегося во всесторонней помощи уникального человека и оставить остальных страдать?

Как бы ни хотелось сознаваться, но выбор был очевиден. Изменить подход у меня никак не получится. Изменить подход — значит ввергнуть район в средневековье. Вернувшись в ЦРБ, мне придётся опять возвращаться к безликой, но массовой помощи, когда не видишь лиц, не запоминаешь имён…

Зато люди станут здоровее и смогут повысить качество своих жизней.

А душа? С этим вопросом им придётся обратиться к кому-нибудь другому.

Книга будто стала тяжелее.

Бильбо носился по замёрзшей смятой траве и вилял хвостом. Он был готов поддержать меня в любом решении. Его любовь ко мне была безусловной. Само существование щенка делало меня радостнее и счастливее. Я улыбнулся.

А как же быть со своей собственной душой? Почему-то меня продолжали терзать эти философские вопросы. Ведь у меня нет времени не только на «раскрытие» всей глубины личности чужих людей. Дефицит времени делает невозможными и самоанализ, самопознание, самосовершенствование… Как быть в этом случае? Отказываться от пациентов? Стать эгоистичным и безжалостным? Не потеряю ли я в этом случае ту самую душу? Или сам по себе выбор этой профессии предполагает жертвенность? Наверное, так. Я точно знал, что не смогу оставаться бездеятельным, когда меня просят о помощи.

Но это я. Своей жизнью я готов пожертвовать во благо коллектива. Но почему из-за моего выбора должны страдать любящие меня люди?

Наташа — в голове возник её прекрасный образ. Впервые за почти три недели я вспомнил об этом ангеле. И снова улыбнулся. Она не должна страдать. Я не мог позволить, чтобы она страдала.

Что важнее? Долг перед пациентом или долг перед любимым человеком?

Для большинства моих знакомых ответ был очевидным, но я колебался. Точнее, я боялся честно признаться себе в своём выборе. Я его сделал уже давно. Ещё в семнадцать лет я определился со своей судьбой — медицина была моим призванием, и ради неё я готов был пожертвовать всем остальным.

Заслужила ли Наташа такое отношение? Я тяжело вздохнул.

Моя прогулка привела меня к пункту назначения. Можно было оставить тяжёлые мысли и отдаться рутине.

В ФАПе оказалось холоднее, чем на улице, — оказывать тут медицинскую помощь было категорически невозможно. В моём случае это стало хорошей новостью — уединённая модульная постройка в ближайшее время не привлечёт к себе внимание — ни человека, ни даже грызунов. А значит, переданное мне знахаркой сокровище окажется тут в сохранности.

Сначала я спрятал книгу за шкаф. Но беспокойство не оставляло меня. Инстинкт подсказывал, что требуется более надёжное место. Немного подумав, я вскрыл один из модулей — тот, что в углу комнаты, где я спал, — и поместил внутрь книгу. Расценив, что схрон надёжный, я направился к мужскому блоку импровизированного госпиталя — к дому Богатырёва.

Мороз крепчал.

Шёл я через пустырь, чтобы сократить маршрут. Под ногами похрустывала мёрзлая трава. Зима не собиралась дожидаться календарного срока, захватив бразды правления уже в ноябре.

«Завтра же поеду в администрацию, — решил я. — Если газоснабжение не восстановят в ближайшие дни, придётся эвакуировать хуторян из Медвежьего Угла».

* * *

В доме Богатырёва атмосфера сильно отличалась от той, что царила у Ясеневых. Вместо деятельного веселья в «мужском крыле» царила полная тишина. Мужчины страдали от интоксикации, у них не было сил ни на разговоры, ни на какие-либо занятия — они просто дремали.

Я приступил к осмотру и контролю витальных показателей. Богатырёв и Остап были стабильны. Температура, давление, пульс, сатурация — всё в норме. Мужчины, конечно, страдали, демонстрируя, как им плохо. Но я понимал, что проблем с ними у меня