Оскоров в ФАПе - Валерий Александрович Гуров
Одна за другой. Только в холм и никуда более.
Будто Агафья призывала к себе энергию неба.
Я долго стоял, наблюдая за буйством стихии. Все соседи по укрытию уже заснули, даже Бильбо свернулся калачиком у моих ног. Я же, не шелохнувшись, следил за происходящим за окном. Сон сняло, как рукой.
Тревога и беспокойство не покидали меня.
Что-то непоправимое происходило в этот момент.
Дождь со снегом шёл всю ночь и затих только к самому утру. Рассвет получился смазанным, скромным — солнце, стесняясь, боязливо выплывало из-за горизонта. Небо осталось серым и уставшим. Тяжёлые тучи медленно уходили на восток, открывая над землёй тусклое, холодное пространство.
Стихия выдохлась и отступила.
Не было больше грома, не было молний, стих ветер — только иногда он проходил по улицам коротким порывом, заставляя оставшиеся на ветвях капли дрожать и падать вниз. Эти капли собирались в ручейки, которые, в свою очередь, образовывали мощные потоки, всё сметающие со своего пути в своём стремлении к реке.
Воздух стал прозрачнее.
Но холод остался.
Мне не хотелось выходить из тёплого дома, но в хуторе без врачебного осмотра оставалось ещё два человека, и совесть настойчиво требовала проверить их самочувствие. Я расфасовал лекарства по спичечным коробкам для каждого из спящих пациентов, оставил коробки на кухонном столе и вышел на улицу.
Холод стал первым ощущением нового дня. Он входил в лёгкие, щипал ладони и лицо, пробирался под одежду. Казалось, вокруг не осталось ни грамма тепла — только жестокий, яростный холод.
«Видимо, так будет всю зиму», — мрачно подумалось мне: «Если это окажется правдой, хуторяне не продержатся до весны. Необходимо выяснить, когда восстановят подачу газа в дома. Но об этом я подумаю завтра, а пока нужно навестить продавщицу».
Глава 21
Утренние прогулки всегда меня вдохновляли, даже в самый ненастный день придавали сил и заряд бодрости. Этот холодный и пасмурный день не стал исключением. До магазина было рукой подать, и я не успел насладиться моментом, не успел я и замёрзнуть. Мой скоропомощной набор, усиленный противовирусными и реанимационными препаратами, мерно раскачивался в руке. Холодный ветер ласково, чуть заметно подталкивал в спину. А впереди, у входной двери, меня терпеливо ожидала женская фигура.
— Вы вчера проявили неслыханное терпение, — заметила Галина Васильевна, когда я подошёл ближе, — Я даже думала сдаться и открыть!
— Очень рад видеть вас в добром здравии! — вежливо ответил я, игнорируя тот факт, что женщина вчера не отреагировала на моё беспокойство, — Грипп обошёл вас стороной?
К моему удивлению, продавщица получала удовольствие от такого подчёркнуто вежливого тона. Я с удовлетворением отметил, что смог и поведению этой неприветливой даме придать человеческих черт.
— Ох, если бы, доктор, если бы… — вздохнула она, — Я потому и не открыла, что лежала в постели с температурой.
— Очень прискорбно слышать такие печальные новости, — поклонился я.
Картина вырисовывалась странная — женщина знала о своей болезни, при этом она избегала встречи со мной вчера, когда я мог облегчить её страдания, но теперь, утром, когда заболевание отступало и предоставляло любому пациенту возможность облегчённо вздохнуть, Галина Васильевна вышла на холод и без страха усугубить течение болезни терпеливо ожидала моего появления.
— Позвольте предложить лечение вашей хвори?
Вслух предложил я, оставив свои подозрения на потом. Однако Галина, будто читала мои мысли, ибо ответила она именно на них, а не на артикулируемый вопрос:
— Вы зря вышли в такую рань.
Я не мог понять, о чём говорит собеседница. Почему зря вышел? Мы же с ней встретились, и я был намерен передать ей необходимые медикаменты для борьбы с вирусом. Исходя из чего женщина сделала вывод, что моё раннее появление на улицах хутора было напрасным? Неужели она проснулась с рассветом только для того, чтобы остановить мой искренний порыв помочь оставшимся вне моего внимания жителям Медвежьего Угла.
— Вы её не застанете, — настаивала Галина, — Не стоит в такое ненастье идти на холм.
Вот и подтверждение моих догадок. Она знала о моих планах. Либо моё поведение стало очень предсказуемым, либо продавщица обладала поистине шпионскими навыками чтения людей. В любом случае, было заметно, что женщина изменилась.
— Откуда вы это знаете?
— Вы же вчера всё видели, — беспристрастно заверила меня продавщица, — Все большие люди видели…
Утверждение женщины не предполагало возражений. У меня их и не было — я понимал, о чём говорит Галина Вастильевна. Я видел. Не мог оторваться, не мог отвернуться. Я знал — произошло что-то значимое. Но откуда всё это известно моей собеседнице?
— Да, я возьму таблетки, — неожиданно женщина переключила акцент беседы на бытовые вопросы. Я понимал, что она не хочет отвечать на не произнесённый мною вопрос. Однако отступать я был не намерен.
— Я всё же схожу, — заверил я собеседницу, — Вам разве не интересно проверить?
Галина Васильевна молчала.
Улицы были безлюдны, ни единого живого существа, ни звука, ни шороха. Даже солнце не показывалось из-за туч. Мироздание предоставило нам всю полноту уединения. Однако, несмотря ни на что, Галя боялась говорить открыто.
— Как же хутор будет без неё? Кто сможет заменить знахарку? — я не был склонен мучить продавщицу и вытягивать из неё клещами признание, поэтому принял её утверждение на веру. Придёт время, сама всё расскажет.
— Она бы не ушла, не чувствуя уверенности, что её уже заменили, — женщина подняла брови и едва уловимо улыбнулась.
Интересно, она намекает на себя? Или на меня?
— Я продолжу её дело… — пообещала Галина, — А вы лечите наших односельчан. У вас к этому дар.
Против такого распределения обязанностей я не возражал. Мне нравилась моя работа, и у меня, действительно, неплохо получалось. Так что и против этого предложения я не возражал.
Галина Васильевна протянула руку ладонью вверх. Я понимал, что женщина просит таблетки, и не собирался заставлять её ждать. Быстро раскрыв раскладку, я вынул оттуда заготовленный пакет с лекарствами и вручил