Окончание кровавой весны 91-го - Алексей Шумилов

— Не, Андреевич, извини, я пас. У меня та же история. Ноги раздолбаны, правая рука плохо слушается, — скривился Вячеслав, — Вы Андрюху так надрессировали, что ещё немного и нас инвалидами сделает.

— Хорошо, — кивнул тренер, — А ты, Марат?

— Я тоже, пас, — хмыкнул Сабиров. — Как с ним работать? Ноги и руки отбивает сразу. А у меня через полтора месяца соревнования — готовиться надо, выиграть хочу. Все равно, ваши приемы он хорошо усвоил, применять может и будет. А большего за этот срок уже ничего не сделать.

Тогда на сегодня всё, — объявил Алексей Андреевич. — Всем спасибо, все свободны. Можете идти в душ и переодеваться.

Максимов отошел в угол.

— Хорошо поработал, — похвалил Андрея Петр Трофимович, подавая полотенце. — Все установки выполнил, руки и ноги парням поотбивал. Теперь я не сомневаюсь, будет Артурчику такой сюрприз, что ему тошно станет. Ты, главное, не пропусти вначале, дай ему помахать, получить ложную уверенность, что он контролирует бой. Потом неожиданно взорвись и работай так, как с этими ребятами, не давая ему опомниться. Не отпуская, пока не выведешь из строя и не добьешь.

— Так и сделаю, — пообещал Андрей, обтирая потное лицо.

Когда он немного взбодрившийся после душа, вышел из раздевалки, его уже ждали Рудик и Вадик.

— Отлично поработал, — похвалил Вернер. — Петр Ефимович тебя хорошо натаскал. Даже не верил, что за такой срок можно, что-то принципиально изменить. Но товарищ майор умеет творить чудеса.

— Никаких чудес, Рудольф, — улыбнулся подошедший Смирнов. — Только грамотный анализ, работа по уязвимым точкам и планомерная подготовка. Всё. И появляется шанс победить даже бойца высокого уровня, такого как Артур. А он, действительно, отличный каратист. Если я с ним вышел по спортивным правилам, без применения своих наработок и боевых приемов, точно бы проиграл…

Оказавшись дома, Максимов бросил сумку в прихожей и обессилено развалился на стуле. Сегодняшняя тренировка с меняющимися спарринг-партнерами его изрядно вымотала. Разминка, отработка комбинаций, приемов на снарядах и мешках, двенадцать раундов с меняющимися спарринг-партнерами дались не легко. Зато завтра день отдыха, с легкой пробежкой, потом две-три щадящие тренировки, и восстановление перед боем. Можно было заняться остальными делами…

Подарок Рудику Максимов вручил на следующий день — деньгами. Подарил двадцать пять рублей одной бумажкой, Вернер остался доволен.

В тот же день прошла встреча с Горовым. Сергей Дмитриевич, впечатленный уничтожением Лесина, принял Андрея радушно. Ему уже звонил Пархомов, насчёт новой передачи о пореченском маньяке, и вопросов на эту тему не возникло. Довольный расправой с первым секретарем, Горовой понимал: Владимира Петровича надо закопать поглубже, чтобы не вылез. Поэтому идея Максимова провести новую передачу Романова «Расследование» с Раздельским, была моментально принята. Заодно договорились, после выпускного, встретиться и обсудить проекты Андрея насчет рекламной студии и другие. В отличие от первой встречи, теперь Сергей Дмитриевич относился к его словам серьезно и был готов обсуждать сотрудничество на взаимовыгодной основе.

Вечером, усталый, но очень довольный отец, придя с работы, рассказал, что Шанцев передумал его увольнять или переводить на должность начальника цеха. Директор пригласил Николая Ивановича к себе в кабинет, выставил бутылку «Столичной» с нехитрой закуской: копченой колбаской, солеными огурчиками и сыром. Закрылся на замок и поговорил со своим инженером по душам. Принес извинения за инцидент, заверил: все недоразумения устранены и теперь отца никто с должности не сдвинет. Намекнул, что в будущем, когда уйдет на пенсию, на своем месте видит только главного инженера. Хорошо посидели, поговорили откровенно и расстались вполне довольные друг другом. У мамы тоже придирки начальства волшебным образом прекратились.

Но Лесина надо было добить. Поэтому на следующий день, в широко анонсированной программе Романова «Расследование» появился Раздельский с пухлой папкой документов. Иннокентий, искренне ненавидящий Лесина и перепуганный перспективой возвращения Владимира Петровича на свое место, был страстен и убедителен. Компромат выливался потоками, демонстрируя злоупотребления служебным положением, жизнь не по средствам, вольное распоряжение ведомственным жилым фондом и другим казенным имуществом. Романов умело нагнетал эту обстановку наводящими вопросами, короткими уточняющими замечаниями, подчеркивая всю гнусность зажравшегося партократа и извращенца.

Максимов смотрел эту передачу, не отрываясь, как захватывающее кино. Все по согласованию с Горовым и Романовым было сделано так, чтобы шокировать фактами обычных советских граждан, испытывающих в девяносто первом недостаток средств и долгими годами стоящих в очередях на государственные квартиры. С первых кадров и озвученных фактов персонаж Лесина, сорящего деньгами в ресторанах, махинирующий с квартирами в пользу любовницы и «нужных» людишек, вызывал только ненависть и омерзение.

Последующий репортаж с закрытой квадратами частью кадров, показывающий Лесина со спущенными штанами завалившего на капот ребенка, вообще произвел эффект разорвавшейся бомбы, подняв негодование зрителей до заоблачных высот.

После того, как воодушевленный Раздельский, по предварительной договоренности с Максимовым и Романовым, заявил о начавшемся сборе подписей с требованиями трудящихся наказать педофила и вора Лесина, на студию обрушился шквал звонков. Число кипящих от негодования граждан, желающих поставить автограф под этим документом и ругающих Владимира Петровича, зашкаливало. Большую часть возмущенных монологов приходилось банально запикивать, чтобы не пускать в эфир особенно сочные матерные выражения.

Родители Максимова, смотревшие вместе с сыном, очередной выпуск «Расследования», тоже решили присоединиться и поставить свои подписи. По всему увиденному и услышанному Андрей сделал вывод — с Лесиным покончено окончательно, его уже никто и ничто не спасет.

На следующий день, в передаче с Романовым, посвященной пореченскому маньяку, участвовали Максимов и Пархомов. Начальник УР от лица милиции поблагодарил Андрея за помощь в раскрытии логова и схронов преступника, показали изъятые драгоценности, опять поблагодарил. Максимова ненавязчиво выставляли главным героем, разоблачившим пореченского маньяка, и нашедшим ценности.

В конце программы Андрей, глядя в камеру, твердо заявил:

— Хочу передать пару слов, пореченскому маньяку. Знаю, ты сейчас меня смотришь. Запомни, сволочь, рано или поздно, мы до тебя доберемся, как добрались до тайников твоих предков.

Максимов взял перстень, многозначительно покачал перед экраном и продолжил:

Узнаешь, этот перстенек? Его хозяин — твой прадед считал себя самым умным и хитрым. Своих жен гробил одну за другой, прятал золотишко, думал, всё будет шито-крыто. Как он закончил со своей упыриной семейкой, помнишь? С тобой будет то же самое.

Максимов многозначительно поиграл перстнем перед экраном и продолжил:

— Ты всюду оставляешь записки, мол, женщина — сосуд порока, создана для греха и разврата, но забываешь о главном. Помнишь, историю с блудницей, когда Иисус заявил «кто без греха, пусть