Оскоров в ФАПе - Валерий Александрович Гуров

— Так вот. Ваш покорный слуга имеет честь возглавить одно из этих отделений.

— Кру-у-у-у-то! — не удержались мальчишки.

— Это и правда хорошая новость, поздравляю вас, — вежливо поклонилась Элли.

Теперь, когда я имел возможность познакомиться с этой женщиной поближе, когда увидел её поведение в кругу близких и родных, её манеры и сдержанность, её скромность и терпение, я понимал выбор Остапа и даже одобрял его.

— Кроме отделений будут развёрнуты хозяйственный блок, кухня и отделение скорой помощи, — продолжил я, не обращая внимания на восторги, — Откроется множество вакансий! Официальное трудоустройство. Реальные деньги. Социальное обеспечение…

Я смолк, обращая внимание на реакцию женщины.

Но мисс Ясенева оставалась сдержанной и беспристрастной — не позволяя эмоциям взять над собой верх. Она не спеша трапезничала и следила за моим повествованием.

— Мы могли бы выделить вам одну палату в отделении… — я уже сомневался, что женщине интересно моё предложение, — Мне кажется, это лучше, чем оставаться в Медвежьем Углу, — отбросив сомнения, я наседал, — Мальчишки смогут ходить в школу…

— Их возьмут в Поселковую школу без регистрации? Или сейчас оформляют прописку по адресу больницы? — мисс Ясенева подняла правую бровь.

Тёма и Дима перестали жевать, захваченные новым, гораздо более интересным делом! Они не понимали деталей, не знали ничего про регистрации и работы, про хирургию и терапию. Но они чётко уловили главный посыл — у них появляется шанс поехать в Большой город.

— Я смею утверждать, что вопрос с регистрацией будет улажен, — поклонился я.

Мы говорили сдержанно и спокойно. Но внутри всё бурлило! Слишком велики были ставки! Благополучие и будущее этих обормотов, что сидят по правую и левую руку от меня, гораздо важнее проблем с Васькой и Голиусом.

— Это очень щедрое предложение, — тихо согласилась мать братьев.

Женщина демонстративно собрала с тарелки рис и поднесла его ко рту. Вслед за рисом отправился и маленький кусочек сосиски. Над столом повисла тишина. Мы с мальчишками с замиранием сердца ждали ответа, а та, на кого были устремлены все взгляды, казалось, куда больше была озабочена тщательным пережёвыванием пищи. Наконец женщина продолжила:

— Я, право, не заслуживаю этого предложения, — на этом моменте Элли отложила в сторону вилку, — Но если вы действительно готовы всё это нам предложить, я с радостью соглашусь!

Мисс Ясенева протянула мне руку для закрепления сделки.

— Очень рад, что вы согласились, — с улыбкой на лице я пожал протянутую мне руку.

Мальчишки взвизгнули от восторга и бросились ко мне на руки.

Однако именно в этот момент на улице раздался истошный лай Бильбо!

Элли была против собаки в доме, поэтому мне пришлось оставить щенка на улице. Он мирно посапывал в сарае под убаюкивающий шум дождя. Непроглядная ночь властвовала в посёлке, а все божьи создания попрятались по домам. Ничто не тревожило моего пса.

Как вдруг из-за поворота показалось две фигуры. Они шли медленно, еле волоча ноги. Измождённые и продрогшие мужчины озлоблено озирались по сторонам. Каждый шаг приближал их к цели — местному ФАПу.

Им оставалось проделать считанные метры, но терпение подходило к концу. Нервы — натянуты до предела. Путники были готовы сорваться на любого встречного по любому, даже незначительному поводу.

Мой пёс услышал тяжёлые, хлюпающие по лужам шаги и бросился на защиту хозяина и территории. Щенок знал каждого жителя хутора — благо их было немного, — а по дороге шли чужаки, которые могли оказаться опасными.

Выбежав под дождь, Бильбо загородил собой проход к двери и лаял так громко, как никогда прежде. Именно этот звук и прервал порыв счастья братьев Ясеневых.

Пришлось идти смотреть, что стряслось на улице. Обеспокоенная Элли последовала за мной. После тёплого уюта маленькой кухоньки выходить под дождь не хотелось. Улица встретила нас сыростью и холодом.

— Кто тут? — крикнул я в темноту.

Находясь на крыльце, я не мог разглядеть «нежданных гостей», при этом сам был как на ладони. Это было небезопасно и стратегически неправильно. Я вышел в дождь. Плотная стена воды тут же обрушила на меня свою мощь. Через секунду я промок насквозь. Бильбо спрятался за мной, выглядывая из-за ног. Дождавшись подмоги, пёс замолчал.

Оказавшись в темноте, я смог разобрать две тёмные фигуры посередине дороги. Они остановились. Наконец один из них прокричал:

— Хозяева, пустите просохнуть и отогреться?

Этот голос я узнаю всегда. Противный, писклявый, с нотками презрения. А сейчас, под проливным дождём, к нему подмешивалась злоба и раздражение.

Это был Васька.

А второй, значит, — Баранкин. Видимо, мужчины не успели меня разглядеть, когда я стоял на крыльце. Иначе не обратились бы с подобной просьбой.

Во мне боролись смешанные чувства. С одной стороны, я знал, что это за люди, знал, зачем они явились в Медвежий Угол. У меня не было к ним ни сострадания, ни сочувствия. Только отвращение.

Эти эмоции я испытывал к ним как к личностям. Я презирал тех, кого они из себя «создали», «построили», каждый раз принимая аморальные решения.

Но с другой стороны, передо мной были люди. Слабые, грешные, но люди. И как врач, я должен был им помочь. Это было моим долгом. Для этого люди идут работать в здравоохранение…

Я сомневался… В это же самое время Элли не колебалась:

— Чужакам тут не рады! — жёстко отрезала она. — Ступайте своею дорогой!

Жизнь приучила женщину быть жёсткой и даже немного жестокой. К тому же она привыкла, что рядом нет мужчины, который может защитить. Обстоятельства жизни требовали от неё избегать всевозможных опасностей.

Я не мог её за это осуждать.

— Меня зовут Василий Васильевич Балаболов. Я главный врач районной больницы, — Васька решил козырнуть своим статусом. Он думал благодаря этому расположить к себе хозяйку дома. Не знал он, на кого нарвался.

— Это полностью меняет дело! — эти озлобленные нотки в голосе женщины я слышал при первой встрече. — Будьте вы прокляты, главный врач! От всех жителей хутора выражаю вам наше презрение!

Повисла зловещая пауза. Только шумел дождь. Никто из присутствующих не ожидал такого поворота. Смысл сказанных слов был ясен и недвусмысленно отражал отношение Ясеневой к организации медицинской помощи в хуторе. Ни возразить, ни