Оскоров в ФАПе - Валерий Александрович Гуров

Я подошёл к укутанной женщине и потрогал её лоб — горячий, с крупными каплями пота. Под глазами у неё тёмные, глубокие круги. Кожа лица сухая, буро-серая; губы потрескались, щёки ввалились. Ясенева лежала не шелохнувшись, словно всеми силами старалась не выпустить из-под одеял остатки тепла.

— Пришла ко мне с простудой, — объяснила знахарка, не отводя взгляда от окна. — Говорит, третий день ходит с недомоганием, а вчера поднялась температура, — старуха облизала сухие губы и продолжила, — Травы просила…

— Мисс Ясенева, живот болит?

Женщина открыла глаза и посмотрела на меня. В этих усталых, страдальческих очах светилась жизнь. Несмотря ни на что.

В ответ на мой вопрос Элли покачала головой.

— Грудь?

Опять отрицание. Складывалось впечатление, что мать братьев боится произнести даже одно слово. Неужели ангина?

— Горло?

— Нет. Всё тело ломит, — прохрипела мисс Ясенева. — Можно воды?

Я принёс женщине стакан питьевой воды и сунул под мышку градусник. Элли жадно проглотила живительную влагу. Всё, до последней капли. Вытерла губы и застенчиво попросила добавки:

— Можно ещё?

Мы повторили всю процедуру. Вместе со стаканом я забрал и градусник — у женщины был жар. Сорок градусов по Цельсию.

Гипертермия, распространённая миалгия, обезвоживание — явные признаки гриппа. Это очень нехорошо! Если заболела мать, то жди болезни и детей. Нужно будет проведать мальчишек.

Хорошо, что знахарка не взялась за самолечение. Даже современные методы терапии не гарантируют исцеления без осложнений, а что было бы, лечись Элли травами и заговорами…

— Сейчас поставлю Вам капельницу и станет полегче, — пытаясь подбодрить страдающую женщину, я стиснул её ладонь в своей и отправился «заряжать» капельницу. Необходимо было дать около двух литров инфузии с целью снижения интоксикации. В первом флаконе «физраствора» я смешал «литичку» и поставил пациентке капельницу.

Пока руки машинально выполняли процедуру за процедурой, мозг бурлил. Меня не покидала назойливая мысль, будто я что-то забыл. Что-то из прошлого, что должно было пригодиться сегодня. Сейчас.

Но что?

Снова и снова беспокойство возвращало меня в прошлое: в последний год своей советской жизни я читал в гайде про Занамивир. Учёные утверждали, что это первый препарат для этиотропного лечения гриппа.

Но почему я постоянно кручу эту мысль в голове?

Мозг не отпускал меня, возвращаясь к этому препарату.

Почему это название меня не отпускает?

Я видел это лекарство? Покупал? Забирал?

Если да, то оно очень помогло бы!

Не будет ничего плохого, если я потрачу пару минут на проверку доступных медикаментов. В углу стояли коробки, принесённые мной в Медвежий Угол из стационарных запасов — «трофеи» борьбы с Васьком. Кстати, надо бы спрятать лекарства до прихода главврача. Как только проверю наличие нужного препарата, сразу спрячу коробки…

Я принялся разбирать привезённое: в первой коробке был перевязочный материал и расходники по хирургическому профилю, во второй — кардиопрепараты, в третьей обезболивающие, кровоостанавливающие и…

Противовирусные!

Я спешно вскрыл третью коробку. Отложил в сторону ненужные в данном клиническом случае препараты и вытащил заветный пакет: «Осельтамивир». Незамедлительно открыв первую же пачку, я достал инструкцию. В графе фармакотерапевтической группы я прочитал наиважнейшую фразу: «ингибиторы нейраминидазы».

Вот оно!

Теперь терапия обещала стать намного эффективнее!

Довольный и успокоенный, я вложил в рот пациентки противовирусное средство, после чего мог вернуться к Агафье:

— Вы правильно сделали, что привели Ясеневу ко мне, — я уселся за стол напротив знахарки, — Я обязательно её вылечу.

Старуха не отвечала, никак не реагировала. Она смотрела в окно. Её заботило, как колышется трава под напором порывистого ветра, как плывут облака над рекой, как играет бликами вода перед пристанью. Эта женщина жила в гармонии с собой и с природой. Какая-то болезнь её не заботила.

— Мне нужно передать тебе свои знания и опыт, — прокряхтела Агафья, — Уйду я в скором времени…

Меня поразило это заявление. И то, с каким спокойствием знахарка подчинялась непреклонной судьбе. Ни страха, ни сожаления не было в её голосе. Только принятие и умиротворение. Она не мыслила о спасении, но принимала неизбежное.

— Вы больны? — обеспокоенно спросил я, — Расскажите, что с вами случилось? Я помогу!

Женщина медленно повернулась, ради меня прервав лицезрение природы.

— Старость ещё никому не удавалось вылечить. Моё время пришло. — она подняла брови, — Так что? Учиться будешь?

— Учиться никогда не вредно, — вежливо поклонился я, — Если вы находите меня достойным для передачи своего опыта, с удовольствием обучусь у вас.

— Как много слов, — усмехнулась Агафья, — Коли правду говорить, приходи завтра на холм…

Знахарка встала и, не прощаясь, поплелась к выходу.

* * *

Когда моя гостья ушла, я проверил мисс Ясеневу. Температура спадала, холодный пот пропадал, щёки розовели. Под капельницей женщина заснула, вытянув ноги и запрокинув руку вверх. Симптоматическая терапия подействовала, и это радовало. У меня было понимание, что расслабляться не стоит. Первый раунд остался за нами, но грипп — это очень опасное заболевание, которое ещё могло принести сюрпризы.

Сняв капельницу, я принялся за медикаменты — необходимо было спрятать их от глаз главного врача. Одна за другой, с помощью моей мышечной силы, коробки были транспортированы в лодку.

Тут Васька искать не станет, — довольный проделанной работой решил я. Кстати, где он? Почему он решил дать мне время на подготовку? Что он задумал? Может, что-нибудь случилось?

Точно случилось! Но размышлять по этому поводу не было времени.

Нужно воспользоваться предоставленным временем и проверить братьев!

Дорога до дома семейства Ясеневых заняла у меня ровно 1285 шагов, или 11 минут и 58 секунд. Над головой сгущались тучи, небо темнело, приобретая грифельный оттенок, а резкая линия серо-зелёного горизонта растворялась в плотной дымке тумана. Я шёл по улице, не спеша, и сначала не замечал, как воздух вокруг меняется. Только что он был мягким, лёгким, почти невесомым, как вдруг в одно мгновение сгустился, стал плотным и тяжёлым, почти видимым глазу. Прохлада коснулась лица. Я вдохнул глубже, и дыхание вырвалось облаком пара. Холод ущипнул меня за шею. Становилось зябко и некомфортно.

Пришла настоящая холодная промозглая осень.

А вместе с ней пришли болезни:

В доме номер девять меня встретили кашляющие мальчишки. У них ещё не было температуры,