Оскоров в ФАПе - Валерий Александрович Гуров
— Пошли в дом, итак болеем, — прошептала мне Элли.
— Дайте хоть позвонить от вас? — в отчаянии прокричал водитель.
— В посёлке не ловит сотовая связь! — резко ответила женщина и скрылась в доме.
Став невольным свидетелем безжалостности матери братьев, я не смог найти в своём сердце осуждения. Наоборот, мне стало жаль людей, брошенных на произвол судьбы в этом отдалённом хуторе.
— Бильбо, место!
Не оборачиваясь, я ушёл в дом и запер за собой дверь.
Те, кто готовил мне ловушку, сами оказались в западне…
* * *
На ночь я остался в доме номер девять. Мы все понимали, что главврач со своим преданным водителем направлялся в ФАП, а значит, показываться там во внерабочее время было бы опрометчиво. Единственное, что могло получиться из этой встречи, — неприятности.
Поэтому я, как прилежный сотрудник, направился к рабочему месту ровно к 8:00. Без опозданий.
Под дверью ФАПа, облокотившись на холодный металл, сидели «наши ревизоры». За ночь оба простыли и сейчас сильно кашляли. Периодически мужчин пробирала дрожь. Можно было даже без градусника утверждать, что они лихорадят.
— Какие люди! — продемонстрировал я своё наигранное удивление. — Чем обязан?
Глаза Васьки злобно блеснули. Или это был эффект «стеклянного глаза»? Главврач набрал было воздуха в грудь, чтобы вылить на меня всё своё возмущение, но вместо этого зашёлся приступом кашля.
Прошедший день явно прошёл для начальничка не очень хорошо.
— Где тебя носило? — откашлявшись, прохрипел Балаболов.
— А вот это не ваше дело! — я отпер дверь и вошёл внутрь. — Моё рабочее время с 8:00 до 15:45. Сейчас без пяти. Я на работе. Остальное вас не касается.
Пока Васька неуклюже пытался встать, распираемый от гнева, водитель решил воспользоваться моментом:
— Пётр Иванович, — он проскользнул за мной в помещение. — Можно у вас телефон зарядить?
Я посмотрел на измождённого Баранкина. Он отчаянно хотел поскорее убраться из этого хутора. Однако признавать за собой злой умысел не спешил.
— Розетка около стола, — подсказал я мужчине. — Так что у вас произошло? Как вы тут очутились?
Сергей потупил взгляд, не желая отвечать на вопрос. Сказать правду он не мог, а обманывать в нынешнем состоянии не решался. Он молчал. Пауза затягивалась. Я же, зная реальную причину визита, интересовался другим:
— Где ваша машина? — помог я водителю выйти из непростой ситуации.
— Так это… Застряла по дороге сюда… — обрадованно объяснил Баранкин, подключая телефон к зарядке. — Попробую ремонтную бригаду вызвать.
В этот момент в комнату вошёл Васька. Он сурово осмотрелся и потребовал отчёта. Балаболов хотел показать, кто тут главный:
— Мне нужна документация о проделанной работе?
— Будьте добры, точнее? — я понимал, что этот человек не знает своей работы, а значит, не сможет сформулировать конкретную претензию. Так и получилось. На лбу начальника появилась глубокая борозда. И без того красное от гипертермии лицо стало пунцовым. Васька превратился в сеньора-помидора из известной сказки.
— Журналы профосмотров, диспансеризации, вакцинации! — торопливо перечислял Балаболов.
Болезнь не позволяла осуществить даже примитивнейшего логического анализа. Главврач просто вытаскивал из головы знакомые ему названия подотчётных документов, не обдумывая реалистичность их получения.
— Вы считаете, что я должен был за неделю всё это сделать? — парировал я. — А вы создали условия для выполнения вакцинации? Для кого тут проводить профосмотр? Организовали выезд флюорографа и врачей лаборантов?
Васька смотрел на меня, жадно хватая ртом воздух. Он лихорадочно соображал, к чему можно было бы придраться. Я же не немеревался предоставить ему комфортную паузу:
— Все журналы в этой тумбочке, проверяйте.
Я вёл журнал перевязок и регистрировал амбулаторные обращения, остальные талмуды были пустыми. Каждый раз, как начальничек открывал кристально чистый прошнурованный журнал, на его лице отражалось физическое страдание. Однако при осмотре упомянутых им подотчётных документов свои претензии он сдержал, чем подтвердил мою правоту.
— А это что? — вспыхнул Балаболов, тыча указательным пальцем в очередной пустой документ.
— Журнал уборки помещения, — спокойно указал я очевидное.
— Почему он пустой? — крикнул Васька, что вызвало очередной приступ кашля.
— Потому что я не уборщица, — пожал я плечами.
Главврач пыхтел от бессилия и злобы, однако гипертермия не позволяла адекватно оценить ситуацию. Он пролистывал журналы, но не мог обнаружить ни одного нарушения. Видел буквы, но не считывал смысл.
Тем временем Сергей Баранкин пытался дозвониться до ЦРБ.
— Нет связи, — бурчал он себе под нос.
— Пишите сообщение. И молитесь, — объявил я водителю. — Иначе не получится.
Как только я решил, что можно расслабиться и пойти на перевязку к Наталье Павловне, Васька сообразил, что можно придираться не только к документации.
— А что это с потолком? — взревел Балаболов. — Где обивка? Похерил?
Этот «эффективный менеджер» никогда не работал в модульных конструкциях. И, видимо, до этого не изучал их строения. Поэтому он не сообразил, что досок на потолке быть не должно. По незнанию Васька решил, что я испортил больничное имущество.
— Это вы мне скажите… — я пожал плечами и медленно направился к выходу.
Времени на этих истеричных непрофессиональных персон тратить не хотелось.
— Стоять! — главврач завопил во всё горло, но этот крик прервался приступом кашля. — Немедленно объяснительную мне на стол!
Перед самым выходом я обернулся и спокойно ответил:
— Требование о предоставлении объяснительной в письменном виде, пожалуйста. — всегда нужно быть вежливым, — После чего у меня будет три дня на предоставление бумаги. Но, обещаю вам, я потрачу это время на запрос в прокуратуру, — подмигнул начальничку и вышел.
У меня за спиной раздался вопль гнева. Вслед за мной на улицу выбежал и Васька, орущий во всё горло.
— Я с тобой ещё не закончил! Ты куда?
Очень показательным было то, что Балаболов не сокращал дистанцию и не позволял себе оскорблений. Этот подлец хорошо знал, с кем имеет дело. Знал он и то, что за свои слова придётся отвечать. Поэтому даже в порыве гнева держался в рамках приличия.
По крайней мере, в тех, на которые был способен.
* * *
Первым делом я заглянул к парализованной хозяйке дома номер одиннадцать. Перевязка прошла без особенностей — обычная чистка раны, обработка и смена повязки. Ничего особенного. Быстро справившись с работой, я поспешил откланяться. Вторым важным делом были утренние назначения для семейства Ясеневых. Тут