Июнь 1941 года. Книга 3 - Алексей Михайлович Махров

— Согласен, товарищ генерал, — кивнул Зимин. — Пока есть время до темноты, надо сходить и всё там разнюхать. И лучше пешком через лес, чтобы не шуметь.

— До Клёнников километров двенадцать — пятнадцать, — припомнил я. — Через лес мы будем до вечера пробираться.

— И что ты предлагаешь, Сошников? — спросил Смирнов.

— Доехать! — ответил я.

— На броневике? — уточнил Смирнов. — Нашумим!

— На мотоцикле! — сказал Зимин. — Вовка прав, а я забыл — по лесу с этими вечными буреломами и заболоченными низинами, мы несколько часов топать будем. Гаврилюк умеет в лесу дорогу находить, но когда он на ноги встанет — неизвестно. Остается мотоцикл. Его и спрятать легче. Подъедем поближе к Клённикам, а дальше ногами. Несколько часов наблюдения за деревней и быстро назад. Как раз к закату вернемся.

После этих слов все посмотрели на солнце, которое подбиралось к зениту — сейчас было около десяти часов утра.

— И на мотоцикле — рискованно! — упрямо сказал Смирнов. — Нарвёмся…

— Ну, ты же сам видишь весь расклад, Лёшка! — тихо вздохнул Зимин. — Мы в такой жо… — сержант покосился на генерала и поправил сам себя: — Мы в такой опасной ситуации, что без рискованных действий не обойтись.

— Ладно, я всё понял, — скрепя сердце, согласился лейтенант. — Кого предлагаешь послать в разведку?

— Кулешов и Климчук — отличные ребята, но спецподготовку не проходили, бесшумно передвигаться и вести скрытное наблюдение их не учили, — с легкой извинительной интонацией сказал Зимин. — Поэтому останутся здесь. Пусть лучше еще «бомбочек» наделают.

— Я готов, Зима! — сделал шаг вперед Круглов.

— И я! — мне не хотелось отставать от товарищей.

Сержант посмотрел на нас обоих по очереди и решил:

— Поедем я и Круглов! Вовка нужнее здесь, за рулем броневика.

— Возьми Сошникова, сержант! — внезапно вмешался генерал. — У него, как я давно заметил, очень нестандартный взгляд на события. В разведке это может пригодиться.

— А броневиком и Круглов может управлять! — кивнул лейтенант, и хлопнул по плечу как — то сразу поскучневшего Петю. — Вот и разобрались! Действуй, Зима!

Круглов вздохнул, как обиженный ребенок, у которого отобрали конфетку, но спорить не стал — вовремя вспомнил, что он боец Красной Армии и должен слушать приказы старших по званию.

Недвигин снял с шеи бинокль в потёртом кожаном чехле, явно не новый, но ухоженный, с ремешком, потемневшим от пота. Генерал держал его несколько секунд в руках, словно прощаясь, потом протянул Зимину.

— Возьми, сержант, — сказал комдив. — Одними глазами вы там много не увидите.

— Спасибо, товарищ генерал, — ответил Зимин, бережно принимая бинокль. — Я его обязательно верну.

— Верни вместе с собой, — сказал Недвигин. — Бинокль мне без вас не нужен. Вы там, главное, не геройствуйте, не ищите боя, не пытайтесь доказать, что двое могут заменить взвод. Мне нужна информация, а не подвиг.

— Понял, товарищ генерал, — кивнул Зимин. — Мы не за славой едем, а посмотреть, стоит ли лезть в ту дырку.

— А у тебя, Зима, «посмотреть» иногда заканчивается перестрелкой, трофеями и новой головной болью для командования, — добавил Смирнов, глядя почему — то не на Зимина, а на меня.

— Это когда обстоятельства удачно складываются, — усмехнулся Зимин.

— Удачно, — повторил Смирнов и тоже усмехнулся. — Постарайтесь избегать этих обстоятельств.

— Время, — продолжил Недвигин, снова взглянув на солнце. — До темноты вы должны вернуться. Но если обнаружите немцев, наблюдайте столько, сколько нужно для понимания обстановки, не торопитесь.

— Есть, товарищ генерал, — опять кивнул Зимин.

Подготовка заняла всего пару минут. Я проверил автомат и «Вальтер» в кармане, магазины в подсумках, поправил финку в сапоге и наполнил флягу у колодца. Панкратов, так и сидевший в башне, смотрел на меня сверху, хмуря брови, и по его лицу было видно, что он жутко недоволен моим уходом без него.

— Ты, значит, к Клённикам, а я тут остаюсь? — недовольно спросил Панкратов.

— Ну, что поделать, Матвей, — ответил я. — Кто — то ведь должен здесь оборону держать. С тобой Круглов останется. Не дай ему машину сломать!

Панкратов посмотрел через двор на открытые кузова грузовиков, на Катю Соболеву, которая стояла у своего «ЗИСа» и поила раненого из кружки, на Рябинина, вышедшего на крыльцо, на свежую могилу между избой и лесом. Потом снова перевёл взгляд на меня.

— Ага, по рукам буду бить, чтобы не совал их куда не следует, — пошутил Панкратов и сразу посерьезнел. — Удачи вам с сержантом! Ни пуха, ни пера!

— К чёрту! — усмехнулся я, но на душе веселей не стало.

От броневика пахло горячим металлом, маслом и бензиновым выхлопом — смесью запахов, которая за последние дни странным образом стала почти «родной». Трофей был для нас надежным подспорьем в боях и уже несколько раз доказал преимущество брони перед пехотой. Но сейчас он оставался на хуторе, а мы с Зиминым отправлялись в разведку, имея только мотоцикл, пару автоматов и бинокль, от чего я чувствовал себя голым.

Зимин ждал у «Цюндаппа», с которого уже сняли пулемет и патроны к нему — для обороны хутора они были нужнее, чем нам. Сержант проверил бак, шины, крепление коляски, потом снял с руля какую — то застрявшую травинку и раздражённо бросил её на землю, словно именно она могла выдать нас немцам. Бинокль Недвигина он попытался засунуть себе за пазуху, но потом передумал и передал мне.

— Держи, Вовка, — сказал Зимин. — Будешь нашими глазами. Только не урони. Ценная вещь, за её повреждение нас обоих вые… — сержант кашлянул и закончил: — в общем, ругать будут. Сильно.

— Сберегу! — ответил я, надевая ремешок на шею и залезая в коляску.

— План на движение такой: едем, смотрим в оба. Я — вперед. Ты — во все стороны, и обязательно назад, — сказал Зимин. — Как бы нас погоня не настигла. Близко к деревне не