Июнь 1941 года. Книга 3 - Алексей Михайлович Махров
— Да понял я, понял, — кивнул Смирнов. — Ладно, давайте о более насущном: грузовик дальше поедет? Или лучше его бросить, а раненых на другие перегрузить? А то нам тут долго стоять нельзя — может быть погоня.
— Да, вполне может быть и погоня, — уныло согласился Зимин. — Мы немчуру хорошо проредили, но их там еще больше половины осталось. И техника у них хоть и повреждена, но ведь не уничтожена.
Я оглянулся на грузовик. Водитель «ЗИСа» по — прежнему неподвижно сидел в кабине и всё так же смотрел на капот. У него был вид человека, который выпал из текущей реальности, потому что задолбался искать решение многочисленных проблем.
— Сколько тебе нужно воды для радиатора? — громко спросил Смирнов, подходя к кабине.
— Ведра два, — встрепенулся водитель, услышав вопрос. — Но там течь, товарищ лейтенант. Через пару километров снова доливать придётся.
— Ребята решили скинуться! — сказала из кузова Катя. — Вот, возьмите фляги.
Раненые принялись передавать вперед свои фляжки. Обрадованный водитель наконец — то вылез из — за руля, открутил пробку радиатора прямо голыми руками, и принялся доливать воду.
— Мы слышали, вы хотите на какой — то хутор заехать? — спросила Катя, попеременно глядя на меня и Смирнова. — Он скоро будет? И там есть колодец? А то парни скоро пить захотят.
— Колодец там есть, — ответил я. — Хутор километрах в…
Я оглянулся на Зимина, потому что с трудом представлял, сколько еще ехать до хутора.
— До хутора примерно десять километров, — сказал сержант и добавил, подойдя вплотную к борту: — Потерпите, ребята, скоро будет привал. И спасибо вам за воду!
Залив радиатор, водитель «ЗИСа» дождался падения температуры и попытался завести двигатель. Где — то с пятой попытки ему это удалось. Мотор работал неровно, с надсадным кашлем, но пока этого было достаточно.
Мы догнали колонну только минут через пять. Зимин и Смирнов укатили вперед, докладывать генералу о происшествии. Мне велели ни в коем случае не бросать грузовик, прикрывать его до особого распоряжения.
Дальше двигалась ещё медленнее. Замыкающий грузовик часто сбрасывал скорость, но те, кто ехал перед ним, предупрежденные лейтенантом, тоже замедлялись, не давая «инвалиду» отстать. Эта сумасшедшая езда — то ускорение, то торможение, дико меня раздражала — проще еще раз в атаку сходить, чем так плестись.
Лес вокруг постепенно менялся. Березняк становился гуще, в низинах всё чаще попадалась ольха, а дорога то прижималась к кустам, то выходила на небольшие открытые участки.
Часа через полтора, когда я уже готов был завыть от этих нелепых дерганий, колонна начала замедляться. Замыкающий «ЗИС» взревел двигателем, прокатился ещё несколько метров и остановился. Я тоже притормозил, оставляя между нами и грузовиком место для манёвра, и только тогда понял: впереди что — то нашли. Не засаду, конечно, иначе уже бы вовсю стреляли. Через несколько минут появился Круглов. Он быстро шёл вдоль колонны, пригибаясь у окошек кабин, что — то коротко говоря водителям и, добравшись до нас, махнул рукой в сторону головного «Опеля».
— Нашли поворот к хутору, Володя, — сказал он. — Зимин узнал место. Сейчас ребята проверят путь, и начнем загонять туда машины.
— Понял, — ответил я. — А скрыть следы догадались?
— Не один ты такой умный, Володь, — усмехнулся Круглов. — Смирнов приказал Платову и Седых остаться и тщательно замаскировать въезд. Мишка там сейчас ветки рубит, здоровенный веник собирает.
— А наш грузовик по той дороге пройдёт? — спросила из кузова Катя, перегнувшись через борт.
Круглов посмотрел на парящий капот «ЗИСа», на водителя, который вылез из кабины и стоял рядом, будто боялся, что если отойдёт, машина немедленно развалится на куски, потом пожал плечами.
— Должен пройти, — сказал Круглов. — Мы на «Опеле» два дня назад там проехали.
Круглов ушел. А мы остались ждать. Водитель замыкающего грузовика явно нервничал — то садился за руль, то снова вылезал, заглядывал под капот, трогал ладонью решётку радиатора, словно пытался уговорить «железо» потерпеть ещё немного. Катя присела у переднего борта, держась тонкими пальчиками за верхнюю доску. Лицо у неё было настолько усталое, что казалось не девичьем, а старушечьим. Только голубые глаза по — прежнему оставались внимательными.
Панкратов сидел неподвижно, как скала, чуть повернувшись назад, и вглядывался в дорогу за нами. Иногда он наклонял голову, прислушиваясь, но вокруг были только лесные звуки, и тяжёлое дыхание раненых. Немецкая погоня пока не показывалась.
Только через полчаса в голове колонны раздался гул двигателя. Потом завелась вторая машина, третья… Грузовики медленно двинулись вперед. Водитель «ЗИСа» оживил мотор только с пятой попытки. Я подождал, пока он отъедет метров на двадцать, и двинулся следом. Поворот к хутору открылся внезапно, и если бы я ехал один и на приличной скорости, то, вероятно, вообще проскочил бы мимо, даже не повернув головы.
Ответвление почти сразу терялось за толстыми стволами сосен. Не дорога, не просека, а узкий, заросший травой проезд, по которому иногда проезжали телеги. Рядом с поворотом стоял «Цюндапп», а рядом работали Платов и Седых — один нарезал ножом еловые лапы, второй таскал их к дороге и складывал в кучу.
Мишка Седых махнул рукой, когда мы проползали мимо. Я ответил кивком, хотя он не мог заметить этого жеста. Броневик с трудом вписался в поворот, ветки хлестали по броне, одна из них ударила Панкратова по лицу, и тот сразу пригнулся, тихонько ругаясь. Я держал руль обеими руками, стараясь вести машину ровно, чтобы не уткнуться носом в ствол сосны — деревья по сторонам узкого проезда, практически тропинки, стояли плотно, как стена.
«ЗИС» впереди то поднимал обороты, то сбрасывал, то почти останавливался, то делал рывок, и каждый раз из открытого кузова доносился общий тяжёлый стон. Катя держалась за борт и одновременно пыталась придерживать ближайшие носилки. Ещё одна такая поездка, и Рябинин будет считать не тех, кто доехал, а тех, кто не выдержал.
Минут через десять сквозь запах хвои и горячего железа пробилась вонь старой гари. Значит, хутор уже близко.
Лес начал редеть. Впереди появился просвет, сначала узкий, потом