Украина - Николай Дмитриевич Соболев

— Расказачивание…

Еще летом, когда РККА сильно давила Донскую армию, часть казачьих полков установили контакт с красными на условиях прекращения огня и установления в станицах Советов. Из казаков, перешедших на сторону красных, сформировали несколько бригад, а бригады свели в дивизии, таковых на Южном фронте получилось две.

Донская армия пятилась, фронт наступал, в станицах избирали Советы, но в обозах за фронтом приехало Донбюро ВКП (Б) и чекисты.

— Сволочи, политические авантюристы! — Миронова трясло от злости. — Разогнал бы давно, да только их прикрывал скотина Троцкий! Стратег, мать его!

Донбюро, ознакомившись с положением в верхнедонских станицах, ничего лучшего для укрепления власти Советов, чем поголовный расстрел всех, кто воевал против красных, не придумало. А Оргбюро ЦК этой замечательной идее придало форму директивы.

И понеслось!

Карательные отряды, реквизиции, выселения, расстрелы невзирая на возраст и пол… Казаки заволновались, в особенности служившие в Красной армии — за что воюем? До кучи, среди партийных работников, комиссаров, командиров отрядов и чекистов насчитывалось слишком много евреев.

— Жиды заели! — не стесняясь, рубанул Миронов.

Казаки вообще довольно ксенофобная общность, они и русскими-то себя считали с большо-ой натяжкой, а уж евреев любили так, что те им 1905 год забыть не могли. Обоюдные и весьма горячие чувства.

— Где это видано, чтобы иудино племя казакам указывало, как жить! — высказался Феофан, младший брат Миронова.

— Вот мы думали, думали и решили к вам податься.

— Почему именно к нам?

— А куда еще? К белым нельзя, с красными невозможно. А у нас много тех, кого тут еще в семнадцатом разоружали, да кое-кто и повоевать в Повстанческой армии успел, вот они и подсказали — к Махно!

Глубокие морщины на лбу Филиппа Кузьмича разгладились. Он выглядел даже старше своих сорока пяти лет, особенно на фоне нашего круга, где всем от силы тридцать.

— Так что перебили мы комиссаров и жидков, да тех, кто за них голос подал, заслали парламентеров к кадетам и двинулись, — победно улыбнулся Миронов-старший. — Они как услышали, что мы к ним перекидываемся, так обрадовались, так обрадовались, что открыли нам фронт и даже фураж выдали!

Белаш с интересом расспрашивал его о переходе по занятым белыми местам, оба тыкали в карту, загребали ладонями, показывая направления движения и обходов, а под конец Миронов заявил:

— Вот так мы и пришли, за настоящей властью Советов, без жидов и коммунистов!

И пристукнул по столу кулаком.

И вот что нам с ним с таким красивым делать? Нет, это не в смысле фуража и довольствия, но у нас полным-полно еврейских колоний в республике, в екатеринославе треть населения евреев…

— Должен сказать, товарищ Миронов, у нас тут евреев полно. Батарея еврейская, рота еврейская, даже полк еврейский есть.

И без того длинное лицо Миронова вытянулось еще больше:

— Что, в комиссары пролезли? Или в ЧеКу?

— ЧеКи и комиссаров у нас нет, есть разведка и контрразведка. И полное равенство, если человек годится для дела, никто не смотрит, кто он по крови. Вот товарищ Дундич серб, печатью у нас заведует чех, есть немцы, греки, болгары, да мало ли кто еще! Но сразу предупреждаю, у нас строго. Население не трогать, а то знаю я казачью повадку…

Оба Миронова фыркнули.

— Что, в трибунал потащите?

— Трибуналов у нас тоже нет, а вот суды при корпусах есть. Сидор, — повернулся я к Лютому, — найди программу нашу, дай почитать.

— Зараз.

— Так что, — вернулся я к разговору, — если что, то добро пожаловать в штрафную роту. Мы туда как раз самовольных чекистов отправили, что с Артемом понаехали.

Миронов кивнул — он знал Сергеева по Царицыну, и полез за пазуху, отвинчивать знак командира Красной армии.

— Зачем? Мы на такие мелочи внимания не обращаем.

— Хм… Мне тут уже начинает нравиться, — залихватски расправил усищи Миронов. — Надо бы Борьке весточку послать, глядишь, он тоже сюда лыжи навострит.

— Какому Борьке? — я из текущих реалий упомнил только Савинкова и Шапошникова, ни тот, ни другой в кандидаты на перемену знамени не подходили.

— Думенке, у него такая же кавдивизия.

Да, интересная перспектива рисуется. Если мы всех казаков, недовольных большевиками, к себе перетянем, может, Вешенского восстания и не случится? Не появится прореха в Южном фронте, не откроется дорога на Воронеж, Орел и Тулу…

Казаков после тяжелого марша отвели в тыл, остались только прихваченные языки, на которых примчался сам Задов, вытрясать подробности о боевых порядках и тылах деникинского корпуса. Меня затребовали бойцы Харьковского корпуса — некоторые досель Батьку ни разу не видели, так что вынь и положь им митинг или политинформацию. Митинговать на холоде не тянуло, лучше уж объехать части и поговорить с желающими, непременно в теплых помещениях.

Получились у нас лекции «О текущем моменте», как тут принято обозначать. За неделю я объехал десятка полтора полков, и где-то на пятом текст выступления сам собой отполировался, оставалось лишь отвечать на вопросы.

Событий в мире, утомленном только-только закончившейся мировой войной, происходило немного, а вот в России и вокруг бурлило. Под Новый год немцы оставили избушку лесника, которой в этот раз стал Вильнюс, и его немедленно заняли поляки. Но тут же отступили под натиском красных, затеявших создание Литовско-Белорусской республики. Еще красные ломанулись в Латвию и даже дошли до Риги, но вот убей меня бог, если я помню все тамошние перипетии, кроме того, что в Прибалтике в итоге образовались сильно независимые республики, весь Интербеллум уверенно дрейфовавшие в сторону Германии.

Наступление Украинского фронта после взятия Киева развивалось не менее успешно, петлюровцы стремительно отступали. Примерно в таком же положении оказалась и Западно-Украинская народная республика — поляки вышибли ее из Львова и продолжали щемить на всех направлениях. Естественным образом, сдавленные врагами со всех сторон УНР и ЗУНР кинулись друг другу в объятия и подписали «Акт злуки» — объединения обеих республик. Жить украинской государствнности оставалось от силы пара недель, но, но поляки по своей традиции немедленно принялись гнобить украинцев и тем подстегнули волю к сопротивлению.

Не отставали и большевики — точно как на Дону, следом за Укрфронтом появились чекисты и партийные инстанции. Точно как на Дону, начались реквизиции, аресты, взятие заложников. Украина заволновалась, многочисленные атаманы и батьки размахивали лозунгом «За Советы без коммунистов», украинские эсеры и эсдеки чуть было не впали в ступор от таких выкрутасов «москалей». А тут еще товарища Лациса, известного сторонника расстрелов по классовому принципу, назначили главой УкроЧеКа. И в Киев приехал лично председатель ВЦИК товарищ Свердлов. Обойтись в таких раскладах без митинга никак невозможно, вот на этом митинге Свердлова и