Украина - Николай Дмитриевич Соболев
Пару раз такие пулеметные батареи сильно проредили наступающие части корпуса генерала Деникина, в особенности досталось костяку — алексеевцам. Деникин нашу тактику просчитал и противопоставил ей эшелонную войну, когда его войска двигались по железным дорогам и вдоль них. С моей подачи Каретник отобрал самых лихих хлопцев, усилил их местными и отправлял за призрачную «линию фронта» партизанить. Три или четыре погрома тыловых станций и складов — и Деникин снова поменял тактику.
Теперь его основные силы стерегли узловые станции, при необходимости быстро выдвигаясь на помощь или для атаки в нужный район по железке. Но и Белаш с Каретником не стали держаться за старое, а несколько раз подловили такие «пожарные команды», подорвав рельсы.
В итоге все застыло в неустойчивом равновесии, когда основной действующей силой стали бронепоезда. Не было дня без артиллерийской дуэли, налета на передовые пункты, обстрела из пулеметов, и в этом белогвардейцы нас превосходили, поскольку мы уповали на моряков и небольшой запас отобранных Белочубом наводчиков и бомбардиров, а у них командирами орудий (а то и прислугой) служили артиллерийские офицеры.
Проявлялось это и в остальном. Несмотря на малочисленность корпуса (тридцать тысяч при штате сорок пять) состоял он преимущественно из добровольческих частей, с хорошей подготовкой. Как доносила разведка, «они являются хорошими одиночными бойцами, умеющими вести борьбу за местные предметы, быстро и умело маневрирующими и применяющимися к местности и обстановке».
Нашему пятидесятитысячному «Донбасскому фронту» приходилось нелегко, но особенно беспокоили тающие с каждым днем запасы снарядов, в первую очередь шестидюймовых.
Когда запасы сократились до двузначных цифр, пришла телеграмма из Верховцево с требованием встречи бронепоездов «Анархия-1» и «Анархия-2». Пока мы ломали голову, с чего вдруг бепо, как червяк, поделился на два, паровозы приволокли два состава.
В голове первого шел бронепаровоз, что совсем неправильно, а следом за тендером вообще нормальный грузовой вагон. Потом еще один, еще, броневагон, снова товарные… Примерно так же выглядел и второй «бронепоезд», суть новации разъяснил Полонский:
— В вагонах снаряды, вот, для охраны расцепили бепо, а то в Николаеве и Кривом Роге хрен поймешь, чья власть.
Белочуб, услышав «снаряды», кинулся к вагонам, попытался сорвать пломбу руками, но проволока не поддалась. Он затравленно оглянулся, а потом с выражением «да пропади оно все пропадом» выхватил шашку и разрубил гордиев узел. Дверь отъехала в сторону, Паня одним прыжком заскочил внутрь, прошелся между зеленых ящиков, ощупал крышки пальцами, вгляделся в трафаретные буквы и завопил:
— Есть! Есть! Шестидюймовки! Качать Евгена!
Артиллеристы обступили Полонского и, как он не отбивался, подхватили на руки. Взлетело вверх тело в черной коже, свалилась с головы фуражка, маузер в деревянной коробке стукнул качающего по голове, но энтузиазма это не умерило:
— Ур-а-а! Ур-а-а! Ур-а-а!
Евген смирился с происходящим и дажу сумел придержать кобуру, но когда его поставили на ноги, изображал гнев и негодование.
— Да ты не представляешь, что сделал, дорогой ты мой человек! — налетел на него вылезший из вагона Белочуб, схватил Евгена обеими ладонями за лицо и расцеловал.
— Фу, обслюнявил всего! — фыркнул Полонский.
Но Белочуб только заржал.
Полонский подобрал фуражку, утер лицо и, убедившись, что Белочуб занялся разгрузкой и второго всплеска эмоций не ожидается, тихо сообщил мне на ухо:
— Это малая часть, остальное везет Щусь.
— По железке? Без охраны?
— Не, по Днепру, в Александровск.
Штабной поезд Повстанческой армии (с телеграфом, столовой и прочими удобствами) забрал Белаш, в Александровск пришлось собирать состав попроще, ну да здесь наша коренная территория, можно не опасаться, что какой-нибудь атаман или сечевые стрельцы возжелают поживиться.
Если в Екатеринославе лед в эту зиму так себе, то в Александровске он стоял чуть тоньше, но стоял. Из всего обещанного богатства пришлепал довольно крупный речной пароход «Херсонец», с которого, не дожидаясь спуска сходней, прыгнул на причал Щусь.
— Допомога потрибна! — выпалил он вместо приветствия.
— Здоров. Какая?
— Через лид пробытыся.
Из дальнейшего выяснилось, что весь караван, состоявших из более мелких, чем «Херсонец» корабликов, застрял у Верхней Тарасовки, в каких-то пятидесяти верстах вниз по Днепру. Туда они с грехом пополам добрались за «Херсонцем», а вот дальше мобилизованные речные капитаны идти отказались наотрез, опасаясь пропороть днище льдиной и потопнуть ни за грош.
И выдергивать их надо поскорее, а то жахнут морозы — и привет, придется таскать снаряды на подводах.
— Сидор, — повернулся я к Лютому. — Узнай, есть ли в затоне корабли размером с «Херсонца» и кто из наших подрывников в городе.
— Зараз, батько!
Пока ждали, Щусь поведал всю эпопею. Херсонский Совет встретил наши эшелоны чуть ли не со слезами на глазах — до того они бодались со сторонниками УНР на тему, чьи в лесу шишки. Но появление столь крупной просоветской силы сразу расставило все на свои места.
Щусь немедля погрузился на первый же из доступных пароходиков и с передовым отрядом погнал вниз по реке на разведку. Полонский и Петров остались готовить обстоятельную экспедицию — реквизировали суда, поднимали с зимней спячки команды, капитанов и лоцманов, провели мобилизацию грузчиков.
— Островив там два, Березань та Батарейный, — докладывал Щусь, — на обох велыки склады, та трохы охороны.
— Не разбежалась еще?
— Ни, воны там як у Хрыста за пазухою, рыбалять, киз та свыней трымають, добре жывуть.
Начальники их по большей части сдристнули кто по домам, кто по разным армиям, только в Николаеве сидел некий капитан, про которого в общей суматохе последних лет все почти что позабыли. В общем, никто не ждал Щуся и его хлопцев, захват островов произошел молниеносно, бескровно и практически по обоюдному согласию.
А там и Полонский доспел с остальной флотилией, оставив Попова в Херсоне «на хозяйстве». Выгрузили и вывезли немало — снаряды, патроны, ружейную смазку, машинки для набивки лент, полевые телефоны, провод и множество других военных материалов.
Один кораблик, к ужасу его команды, нагрузили особо ценной добычей — динамитом, пироксилином, толом, даже аммонал в порошке нашелся! А еще бухты огнепроводного шнура, порох и капсюли на гремучей ртути. Команду успокоили как могли — капсюли и детонаторы поедут отдельно, а без них ничего не взорвется. Если, конечно, не бабахнуть по кораблику из пушки, но этого решили не говорить.
Главное — шестидюймовые снаряды выгребли все, до которых дотянулись, больше двух тысяч. А трехдюймовых и того больше, при нашей бедности на орудия надолго хватит.
Обратно вышли караваном из Херсона, уворачиваясь от плывших вниз по Днепру крупных льдин, но за Никополем, напротив Великого Луга (затопленного в мое время Каховским морем) стали попадаться и приличных размеров поля льда.