Василий Панфилов - Улан. Трилогия

Попытки прорыва останавливали карабины и врагов начало копиться всё больше. Наконец те осмелели и завизжав, принялись выстраивать "карусель", желая осыпать русских дождём из стрел. Пора…

— Атака!

Зазвучала труба и полки пошли шагом, затем рысью… Под копытами могучих коней тряслась земля. Владимир неоднократно видел атаку регулярной конницы со стороны и знал – зрелище это прямо-таки эпическое.

Снова приказ скачущему рядом трубачу, звучит сигнал и передние ряды, где собрались только "самые-самые", склонили пики. Ещё несколько секунд…

Р-ра-а! И русские воины врезаются в нестройные ряды крымчаков, буквально сминая их. Остриё пики влетает в грудь смуглому или скорее даже – просто грязному степняку, по виду напоминающего скорее пастуха. Пика пронзает его насквозь и вонзается в татарина средних лет.

Бросив пику, Владимир выхватывает клинок и начинает рубку… Укол – и клинок с поразительной лёгкостью входит в горло врага. Левой рукой попаданец перехватывает руку с кинжалом и с какой-то безумной улыбкой сжимает её. Неприятный влажный хруст и рука ломается, а её хозяин, обмякнув, падает с коня.

— Р-ра-а! — кричит он во всю мочь и выхватывает второй клинок. Такая вот обоерукая рубка в кавалерийской схватке – большая редкость, особенно в первые минуты, когда просто-напросто тесно. Однако превосходство как в собственном росте, так и (особенно) в росте и весе коня очень велико. Рюген возвышается над крымчаками минимум на две головы.

Нет, "Шаолиня" не было и "лопасти вертолёта" спортсмен не изображал – всё очень экономично и технично. Однако и этого хватило… Грифич рубил и колол, конь топтал, кусал и сшибал грудью вражеских мелких лошадок. Продолжалось это недолго и вскоре пространство вокруг принца очистилось.

Сколько он зарубил врагов? Да не слишком много – десятка полтора… Всё, теперь пришло время действовать как командиру, а не как бравому рубаке.

Стряхнув кровь с клинков и вытерев подобранной шапкой, Вольгаст засунул одну из сабель в ножны и оглядел поле боя… Да нормально, даже командовать особо и не надо… Отменное личное и командное мастерство сделали своё дело и всего через несколько минут большая часть примерно трёхтысячного отряда крымчаков была уничтожена. Свои потери… Визуально явно немного.

Часть "недобитков" принялась удирать назад – туда, где продолжали греметь выстрелы и слышался шум битвы. Догонять не стали, просто проехали сквозь гору трупов и снова принялись выстраиваться для атаки.

— Раненые! — и уланы с драгунами принялись осматривать себя и соседей на предмет повреждений. Звучит странно, но… В горячке битвы частенько не замечают резаную рану… А потом поздно – человек успевает потерять много крови и часто – летально.

Сделав передышку минуты три, перевязались и доложились:

— Убитых трое, да раненых четырнадцать** – из тех, что серьёзно пострадали.

— Рысью! — командует аншеф и полки в боевом порядке едут в сторону обоза. Уланы и калмыки уже обратили в бегство татар, вырубив едва ли не половину. Сейчас пришло время замкнуть кольцо.

Крымчаки окончательно теряются – обозники продолжают их обстреливать, да кавалерия с двух сторон… Вместо попытки собраться в кулак… Ну или хотя бы рассыпаться на крохотные отрядики, они мечутся по полю с воем и визгом. Паника окончательная – многие слезают с коней и опускаются на колени, принимая позу покорности – страшно…

В этот раз Грифич не поехал впереди – особого смысла не было. Это получилась уже не атака, а какая-то методичная рубка отдельных отрядов. Пару раз на него вылетали татары с совершенно дикими глазами, но "волки" просто отстреливали их из пистолей, не вступая в сабельную схватку.

Часть врагов ушла, но незначительная – кони улан были пусть и не столь выносливыми, но куда более резвыми, так что если кому и удалось затеряться, то явно немногим… Калмыки же тем временем рассредоточились и по сигналу Аюки принялись уничтожать коленопреклонённых врагов.

Жалость? Да ни капельки – пусть набеги на Русь и стали достаточно редкими, но всё ещё случались – и попаданец как-то наткнулся на освобождённых из недавнего плена русских крестьян… Зрелище было жёстким даже для бывалого вояки – особенно зарубленные похитителями после начала погони старики и дети, которые не могли бежать в нужном темпе.***

Всего погибло около пятидесяти русских… Калмыков он тоже причислил к русским воинам – на одной стороне сражались. "Варяг" умер всего один, да двое внушали опасения, трое погибших у драгун, ну а большая часть потерь – калмыки. Пусть как вояки они были классом повыше крымчаков, но всё-таки лошадки мелковаты, вот и… Среди улан погибло семеро. Обозники были ранены буквально все, но убитых было всего четверо – от самых опасных стрел спасли те самые вязанки хвороста и другие приспособления, хотя зацепило всех, да не по одному разу.

Трофеи были своеобразные – больше двадцати тысяч лошадей – большая часть крымчаков шла с запасными конями под трофеи. Вот только куда девать их… Степняцкие лошадки для крестьянских хозяйств не годились и шли разве что на мясо, да всевозможным союзникам вроде калмыков и башкир. Сабли у большинства убитых были откровенно низкого качества… Так что по деньгам получилось небогато.

Зато почти двенадцать тысяч крымских татар остались лежать на земле…

Иваззаде Халил-паша* – великий визирь Турции в то время и одновременно – главнокомандующий.

Убитых трое, да раненых четырнадцать** Звучит "мэрисьюшно", но это нормальный итог столкновения регулярной "среднетяжёлой" кавалерии с иррегулярными отрядами – бывало и меньше. К примеру, Наполеон так оценивал боевые качества египетских мамелюков "Один мамелюк справится с тремя французскими драгунами, против десяти драгун потребуется уже десять мамелюков, а сотня драгун справится с тысячью мамелюков". То есть индивидуальное боевое мастерство меркло перед командной работой. Ну а здесь – не только командная работа и индивидуальное мастерство ветеранов-профи, но противник… не самый серьёзный, мягко говоря.

Зарубленные похитителями после начала погони старики и дети, которые не могли бежать в нужном темпе.***  Достаточно распространённая практика людоловов.

— Да-а, — с оттенком зависти протянул Павел, — хорошая битва вышла.

— Ничего хорошего, — поморщился бесцеремонно развалившийся на ковре Тимоня – сидели "без чинов", а денщик давно уже стал "своим" даже для наследника.

— Ничего хорошего —, повторил он, — обычная бойня. Это как… Работа, что ли. Куража никакого, только кровища и вонища.