Василий Панфилов - Улан. Трилогия
После первоначальной делёжки минимальная доля рядового оказалась равна десяти рублям, ну а кое-кто из особо заслуженных ветеранов получил и по шестьдесят… Не сказать, чтобы очень уж большие деньги – всё-таки солдаты Российской империи получали неплохое жалование. Но разово, да ещё и никаких вычетов, да впереди маячили ещё большие деньги после продажи брони и белого оружия… В общем, настроение было самым радужным, а репутация Грифича и Суворова сильно выросла в солдатской среде. Впрочем, скорее именно принца – так уж вышло, что именно его отряд понёс меньше потерь и захватил больше трофеев.
— Да, принц, наворотил ты делов, — сказал ему Миних, осторожно садясь на раскладное кресло в шатре, — теперь все генералы рвутся погулять в турецких тылах! Где ж это видано – такие трофеи и такие победы – и всего две сотни погибших! Вот и рвутся… А того не хотят понять, что справился ты хорошо потому, что кавалерист бывший и к рейдам привычен, да солдаты твои вымуштрованы, да разведка…
— Ништо, — улыбнулся фельдмаршалу Рюген. — Рысьев справится, да еще пара командиров найдётся. Но ты ведь не поэтому меня позвал?
— Разведка, — коротко сказал старик – и квартирмейстер начал доклад…
А докладывать было что – сам он уничтожил пороховой склад, да диверсанты… Пусть пока вернулись не все, но кое-какие данные уже есть – Яссы хорошо так выгорели в нужных местах… Но самое же главное – турки начали вести себя значительно более активно, готовясь к решающей битве.
— Это точно?
— Сам суди, — и Грифич принялся загибать пальца на руке, — склады мы им разгромили и показали – что с ними будет дальше. Ополченцы напуганы – и пока они себе новых страхов не выдумали, их нужно бросать в битву… Ну или ждать, пока окончательно успокоятся, а это долго! Разведчики мои уже до того освоились, что едва ли не каждое перемещение мелкого подразделения им известны… И это только то, что мы с Александром Васильевичем натворили. Ну а что ты своим стоянием у Хотина связал добрую половину поляков да до хрена турков – и сам знаешь. Да сколько их погибло в мелких сражениях.
Фельдмаршал ухмыльнулся – он так грамотно установил блокаду крепости и окрестностей, что враги гибли сотнями каждый день – не только от пуль и клинков, но прежде всего от плохой провизии, от болезней… Русские же войска практически не несли потерь! Постепенно турки и поляки просто "перемалывались", даже не успевая вступить в битву. И это не считая того, что ранее в нескольких сражениях Миних дал врагам такой укорот, что любое государство Европы вынуждено было бы запросить мира. К сожалению, не турки – всё-таки одно из самых больших и пожалуй – самое сильное государство Земли. Пусть и дурно управляющееся.
— Так что ручаться могу – они не просто пугают в очередной раз, а биться решили.
— Славно, — расплылся в улыбке старик и Рюген кивнул согласно. Пусть и выглядело это… кровожадно, но затягивание войны было не в интересах России. В конце концов, Турция – не единственный опасный сосед. Да и помимо "заклятых друзей", была ещё одна причина, почему России нужно было крупное сражение – пусть турецкие войска и перемалывались, но разница в численности сводила эти усилия практически к нулю, да и резервы у султана были куда как серьёзней. Мелкие сражения пусть и подрывали боевой дух мусульман, терпевших постоянные поражения, но из Турции приходили всё новые и новые подкрепления.
Через несколько дней Миних подготовил войскам приятный сюрприз – награждения. Понятное дело, что большая часть солдат и офицеров получили только медали, ордена в это время выдавались буквально поштучно и только через императора. Однако и медаль – честь немалая, да ещё если учесть, что Пётр всё-таки решил прислушаться к попаданцу и учредить наконец "настоящие" медали, а не медали "по случаю.**
"За отвагу" и "За боевые заслуги" привели войска в восторг – тем более, что они давали награждённым небольшие привилеги и крохотные прибавки к жалованию. Привилегии были скорее символические, как и прибавка, но… Владимир хорошо понимал психологию военных, для которых малейшее отличие было крайне важным.
Были и ордена – редкие, но тем более значимые. "Владимира" третьей степени с "мечами" и "бантами" получил Потёмкин. Кстати – "мечи" и "банты" снова изобретения попаданца. Историю он помнил достаточно скверно, а уж историю орденов и подавно.
Так что суть идеи была проста – "мечи" к ордену полагались за военные заслуги, "банты" за гражданские. Идея была обдуманы и признана здравой. А поскольку Потёмкин несколько месяцев выполнял функции заместителя квартирмейстера и одновременно участвовал (и успешно!) в боевых операциях, то получил как "мечи", так и "банты" к ордену.
"Владимира" же, но уже четвёртой степени и только с "бантами" получил Павел, вместе с чином полковника.
— Как цесаревич ты и без того имеешь высокие награды,*** — громко сказал Миних хрипловатым голосом, — а вот этот орден ты заслужил не как наследник, а как умелый помощник квартирмейстера и хороший адъютант.
Павел прослезился, а вместе с ним прослезились многие присутствующие – и никто этого не стыдился. Момент получился крайне трогательным и торжественным, да и мужчины этого времени не стеснялись плакать от сильных эмоций. Вот от боли или от страха – да, стыдно…
Сам Владимир пока не получил никаких наград, но честно говоря – не расстроился. Как-то прошёл у него период увлечения наградами и сейчас он относился к ним достаточно равнодушно. Да и с Петром Фёдоровичем его отношения после скандала с обвинением в воровстве стали заметно прохладней.
Пусть император извинился, но… клеветник почти не пострадал – сломанный нос и снятие с поста не в счёт. Не слишком пострадало и его окружение – ссылки на мягких условиях не являются серьёзным наказанием за воровство у армии, да ещё и во время войны.
Однако Пётр в этой ситуации повёл себя как напакостивший ребёнок, считающий, что улыбкой можно исправить все гадости и сильно обижающийся, что приятель по игре пусть и перестал злиться, но и играть с тобой больше не хочет.
Тем временем, польские конфедераты, казаки-предатели и крымские татары активизировались. Они пытались заставить Миниха и Румянцева отвести войска назад, потерять завоёванную территорию. Однако Румянцев справлялся малыми силами, отправив большую часть войск на помощь главнокомандующему, а точнее – для размещения в гарнизонах для защиты жителей.
Вообще, Пётр Александрович чем дальше, тем больше восхищал Грифича – тот успевал управлять Малороссией, отбивать все нападения неприятеля, да ещё и давал балы, показывая уверенность в собственных силах! Этакое сочетание блестящего полководца, администратора и политика встречается крайне редко.