О писателях-земляках - Мария Андреевна Чулкина

Повариху Варвару из далекого рыбацкого поселка Охотки влечет море: «ей нравилось стремительное падение со скалы в воду, и, когда она считала секунды, приближаясь к воде, сердце захватывало от счастья, от ощущения полета».

Любава появляется перед бригадой плотников в знойной степи на «белом, выкупанном, лоснящемся от солнца», разгоряченном коне, который «будто прямо с неба» упал. Всадница Любава — «пылающая степная красавица», «жар-птица». «Ноздри раздуваются, губы спелые, чуть выпячены. Глаза искрятся — чистые, зеленые. Черные брови вразлет. Румянец — будто сквозь огонь мчалась, осталось пламя на щеках… Голос грудной, сочный и со смехом».

Хорош собой казак Василий («Расстрелянный ветер»), «молодой богатырь с черными, отливающими синевой кудрями; на белом, чуть округлом, как у девушки, лице, чистый высокий лоб, алые мягкие губы и синие лучистые глаза под сросшимися крыльями бровей». «Эк, ведь, и уродится такая икона!» — с восхищением говорили о нем соседи.

Василий дарит возлюбленной «мягкие, спелые, почти уже черные ягоды с дикого вишенника и две горсти крупной земляники… Он смотрел, как она есть вишню, поднося двумя пальчиками ягоду ко рту, вишня и губы были одного цвета и сливались…»

Характер герои Мелешина проявляют в любви. Любовь захватывает их целиком, пробуждает в душе самые высокие человеческие чувства. Одна из глав повести «Расстрелянный ветер» называется поэтично: «Двое на всем белом свете». Авторская оценка еще более усиливает эту гиперболу: «другим бы так полюбить — степь загорелась бы». Такова сила страсти. Природа и люди сливаются в едином порыве. Мир прекрасен. Он создан для счастья.

Что же такое счастье? Кто мешает быть счастливым? Каково назначение человека на земле? В чем смысл жизни? Над этими вопросами бьются герои Мелешина.

Итак, Мелешин — романтик по своей творческой манере, он любит яркие краски, его привлекают крупные характеры. Обывательщина во всех ее проявлениях, рутина и застой — вот с чем он воюет.

Мелешин поэтизирует красоту души человека — творца, хозяина жизни, утверждает героику повседневного труда советского человека.

Но творческие возможности Мелешина значительно больше того, что им реализовано.

Писателю предстоит разнообразить круг проблем, характеров. Иначе он может прийти к стандартизации конфликта и поэтических приемов, повторению самого себя.

Некоторые образы и ситуации, уже ставшие штампом, можно привести и сейчас. Так при характеристике разных героев постоянно варьируются образы: «зеленые полыхающие глаза», «зеленые молодые звезды», «сгорающее сердце», «черные кудри», «алые щеки», «упругое белое тело» и т. д.

Иногда Мелешину изменяет эстетический вкус в описании чувств героев. Это страницы о любви Павла Михеевича Зарубина к своей жене — «ядреной, краснощекой казачке», о дорожных приключениях Ивана Быкова и монашки Иоанны, — сцены, ничего не прибавляющие к сюжету, ничем не обогащающие повесть о металлургах («Молния в черемухе»). Неуместно разрастается повествование о любовных утехах атаманши, сравниваемой автором с Екатериной II, в «Веселых волках».

Характер Малины («Облака») напоминает (в худшем исполнении) Любаву, Максим Николаевич Демидов, старый металлург из рассказа «Железное эхо» (в книге «Луна-свидетель») целиком повторяет образ Павла Михеевича Зарубина («Молния в черемухе»). Вот, например, как размышляет о своей судьбе, слитой с жизнью завода, герой «Железного эха»: «Это он, Максим Николаевич Демидов, рабочий класс, стоит сейчас перед своим огромным и могучим детищем, слушает в такт сердцу, гул и шум».

Но так же выспренно декламировал уже Павел Михеевич: «Я же ведь не просто хочу работать. Я же ведь — сам завод. Мое сердце билось в такт ему, заводу, много-много лет».

Вспомним, что и Байбардин («Рабочие люди») рассуждает похоже: «Я — производство».

Так из одного произведения переходят в другое одни и те же словесные штампы, отнюдь не способствующие созданию разнообразных характеров.

Не отказываясь от романтических приемов типизации, Мелешину предстоит глубже проникнуть в характер нашей современной жизни. На этом пути ждут его новые творческие удачи.

В последнее время в нашем литературоведении все более отчетливо проявляется интерес к вопросам художественного мастерства писателя. И это не случайно: обилие посредственных, ремесленнических произведений во всех жанрах современной литературы заставляет напомнить ту истину, что главным критерием произведения является его художественный уровень. Поэтому очень важно понять, как писатель-художник достигает тех или иных идейно-эстетических результатов. Изучение творческого метода писателя, вхождение в его лабораторию позволит, в известной мере, выяснить закономерности собственного его творчества, а вместе с тем и закономерности общего процесса развития литературы.

Однако нам представляется ненужным и непродуктивным навязывать писателю какие-то требования, ибо навязанное извне не способно привиться и стать органической частью эстетической концепции писателя, если оно находится в противоречии с природой самого его творчества. Революционер-демократ Н. А. Добролюбов, полемизируя с реакционно настроенной критикой, осуждавшей «Грозу» А. Н. Островского, требовал исходить из своеобразия и природы данного писателя, а не нивелировать его в угоду каким-то заранее установленным правилам. Ибо каждый, писатель, создавая свое образное представление о мире, создает и свою систему художественных средств и приемов.

Задача данной статьи заключается в том, чтобы выяснить (в итоге исследования некоторых повестей и рассказов М. С. Гроссмана) главный принцип подхода писателя к изображаемому, попытаться проникнуть в его внутреннюю систему, из которой и исходить в оценке его произведений.

Интересы литературоведа всегда и главным образом сосредоточены на вопросе о том, как в произведении отражено единство идейного содержания и художественной формы.

По законам искусства идейное содержание произведения должно выразиться во всех его элементах, во всех его формах. Мы обратимся к отдельным повестям и рассказам М. Гроссмана, помещенным в двух его книгах: «Птица-радость» и «Живи влюблен». Повести и рассказы М. Гроссмана — свидетельство творческого стремления писателя воплотить в небольшом временном пространстве малого жанра образ нашего современника. Писателя волнуют нравственные, этические вопросы, связанные с проблемой становления характера человека нашего времени.

Такая идейная задача продиктовала писателю жанр короткой повести и рассказа. Писатель как бы спешит поделиться с читателем своим большим жизненным опытом, знанием людей, их психологии. Поэтому и действие в его произведениях развертывается быстро, стремительно, не задерживаясь разного рода отступлениями, уходом от главной линии повествования.

Сложная проблема человеческого характера, неизбежно включающая в себя все перипетии его развития, требовала от автора, избравшего малую форму, жизненного правдоподобия, художественной выразительности, максимальной экономии художественных средств, четкости литературного языка. При таком соотношении замысла и материала для его воплощения неизбежно возникает и другая сложность — композиция повестей и рассказов.

Архитектоника произведения должна быть адекватной его содержанию. В единстве формы и содержания — залог художественности. Посмотрим, как же все это отразилось в творчестве М. Гроссмана?

В повестях и рассказах М. Гроссмана, как правило, отсутствует экспозиция. Повинуясь требованиям жанра —