Приключения начинаются! - Маргит Ауэр

Перед встречей с учениками в школе Винтерштайн мистер Моррисон очень волновался и был страшно рад, что всё прошло гладко. Даже сияющие буквы на доске удались прекрасно. Обычно ему приходилось очень постараться, чтобы надпись получилась яркой.

– И кому же дос-с-станется первый волш-ш-шебный питомец? – поинтересовалась Ашанти. – Найдётс-с-ся ли для меня товарищ-щ-щ?

– Подожди чуток, – пробормотал мистер Моррисон, – в классе полно ребят, которым нужна помощь.

Он подумал о болтушке Хелене и Анне-Лене, с восхищением ловившей каждое её слово. О Бенни, показавшемся ему чересчур мечтательным и застенчивым. И о новенькой Иде, которая чувствовала себя одиноко в новом классе. К тому же она любила всегда и во всём быть первой, но это ведь невозможно. Вот и думай теперь, кому волшебное животное нужнее всего.

Погружённый в раздумья, мистер Моррисон бросил взгляд в окно и от неожиданности чуть не нажал на тормоз – за окном с той же скоростью летела Пинки.

– Приветик! А вот и я!

Сорока весело подмигнула, попыталась изобразить в воздухе сальто и едва не врезалась в лобовое стекло.

– Прекрати! – рявкнул Моррисон.

– Зато весело! – крикнула в ответ Пинки и перевернулась в воздухе на сто восемьдесят градусов. Теперь она летела вниз головой.

Внезапно мистер Моррисон заметил, что в клюве Пинки что-то сверкнуло.

– А ну-ка, повернись! – прикрикнул он. – Подними голову!

– Ага, сейчас! – послышалось в ответ.

– Да что там у тебя?

Едва не проскочив на красный свет, мистер Моррисон сбавил скорость и опустил стекло:

– А ну, лети сюда! Живо!

Наконец-то он рассмотрел, что Пинки держит в клюве: это была блестящая серёжка. Ашанти зашипела, а потом – с самым безобидным видом – свернулась клубком на дне корзины.

– Откуда у тебя серьга? – сурово спросил мистер Моррисон, когда сорока плюхнулась на кресло рядом с водителем.

– Да она просто лежала на парте, – беспечно ответила Пинки. – Точно ничья! Если бы она была чья-то – висела бы в ухе, а если валяется, значит, ничья и её совершенно спокойно можно взять. Таков старинный сорочий закон.

– Ты с ума сошла? – взревел мистер Моррисон. – Я, понимаешь ли, рассказываю детям о чудесных животных, которые станут им помощниками и друзьями, а ты вон что вытворяешь! Сколько раз я тебе говорил, что воровать нельзя?

– Но она так краси-и-иво блесте-е-ела! – заныла Пинки.

На светофоре загорелся зелёный. Мистер Моррисон строго посмотрел на птицу:

– Немедленно лети обратно! Ты знаешь, что нужно сделать.

И автобус затарахтел через перекрёсток, а обиженная Пинки отправилась назад. Залетев в класс, сорока бросила серёжку в первую попавшуюся сумку.

Это была спортивная сумка Бенни.

В парикмахерской «Эльфрида» гудели фены и сушуары. Каждую субботу Ида помогала родителям на работе. У неё было много дел: помыть кофейные чашки, подмести обрезки волос на полу, засунуть полотенца в стиральную машину.

И надо было закончить все дела к закрытию парикмахерской. После этого семья Кроненберг отправлялась отдохнуть и приятно провести время. Сегодня Кроненберги собирались в итальянское кафе-мороженое, чему Ида была очень рада. Она старательно загрузила очередную партию полотенец в сушилку. О приглашении Бенни девочка совершенно забыла.

В 14:30 в доме на Лерхенфельдштрассе, 46 был накрыт праздничный стол.

В 14:45 Бенни с нетерпением посмотрел в окно, надеясь увидеть Иду.

В 15:00 позвонили дядя Торстен и тётя Эрентрауд.

В 15:00 позвонил дяди Джонни: извинялся, что не сможет приехать – у него сломался мотоцикл.

В 15:15 мама разрезала праздничный торт, хотя Бенни попросил её подождать: «Ида вот-вот должна прийти».

В 15:30 Бенни распаковал подарок, который принесли дядя и тётя. Внутри оказалась пижама с мишками.

В 17:00 родственники попрощались.

В 21:00 мама пожелала Бенни спокойной ночи и погладила его по голове.

В 21:05 Бенни лежал в своей постели и тихо плакал.

Когда на следующий день Ида пришла в школу, место за партой рядом с ней было пустым. Бенни пересел к Шоки, а на Иду даже не взглянул. Чего это он? Ну и ладно, ерунда. Ида достала из рюкзака пенал. Тут-то она и заметила на полу свою серёжку. В пятницу из-за всей этой суеты с мистером Моррисоном и магическим зверинцем она совсем забыла о серёжках. Но где же вторая? Ида искала по всему классу и не нашла. Ребята тоже не знали, куда могла подеваться серёжка.

– В пятницу я видела только одну, – сказала Сибель.

– Но где же вторая? – с тревогой спросила Ида.

Сибель пожала плечами:

– Может быть, её нашла уборщица.

Ида решила спросить у завхоза.

На перемене она долго разыскивала его по всей школе. И обнаружила в туалете для девочек.

– А что вы здесь делаете? – удивилась Ида.

– За вами убираю, – недовольно пробурчал господин Вондрашек. В одной руке он держал жёлтую губку, в другой – бутылку с зелёным моющим средством. – Не видела, что ли, понаписали опять всякую ерунду.

– Не-а, – сказала Ида и сунула ему под нос серёжку. – А вы случайно не видели такую серёжку? У меня вторая пропала.

Мельком взглянув, завхоз протянул:

– Красивая. Наверняка больших денег стоит. Уж конечно, вторую украли.

Ида совсем расстроилась.

Когда уроки кончились, она ещё раз расспросила одноклассников, но серёжку никто не видел.

Бенни не замечал Иду в упор. За всю неделю он ей слова не сказал. Девочка по-прежнему сидела за партой одна.

А в пятницу снова был урок физкультуры.

Бенни вынимал из спортивной сумки футболку, и тут на пол выскользнула серёжка. Как она оказалась в его сумке?

Йо стоял совсем близко и всё видел.

– Ого! Это же Идина! – воскликнул он и подхватил серёжку. – Отнесу фрау Бергман.

Бенни ошеломлённо посмотрел ему вслед.

Йо до сих пор злился, что они из-за Бенни провалили тогда эстафету, и сегодня Бенни опять поставили в их команду, поэтому он объявил так громко, чтобы все слышали:

– Вот эта серёжка почему-то выпала из сумки Бенни. – Он специально выделил слово «почему-то». – Мне кажется, его надо отстранить от эстафеты.

– Кого отстранять, а кого нет, решаю я, – спокойно ответила фрау Бергман. – Бенни, объяснишь, как так вышло?

Бенни покраснел как рак.

– Я… я понятия не имею, как эта дурацкая железяка попала ко мне в сумку! – забормотал он. – На что она мне?