Живи и дай поесть - Моргана Бест

– Нет, – согласилась я, вглядываясь в бумаги внимательнее. – На язык не похоже. Возможно, это какой-то код. Может быть, он боялся, что кто-нибудь найдёт записи, и потому их зашифровал.

Мистер Баттонс достал телефон и сфотографировал каждый лист, тщательно раскладывая его так, чтобы снимок получился чётким.

– Отличная мысль. У нас останутся копии, даже когда мы передадим оригиналы полиции.

Я вернулась к столу. Там лежали многочисленные тяжёлые тома «Справочника Картера по антиквариату и коллекционным предметам» и груды всевозможных журналов по антиквариату, изобразительному искусству и коллекционированию. «Австралийский коллекционер антиквариата», «Мир антиквариата», «Антиквариат и искусство в Австралии» – всё это было здесь, причём некоторым номерам было уже много лет. Этот человек явно относился к антиквариату очень серьёзно – будь то хобби, профессия или что бы то ни было ещё.

Полчаса спустя ничего особенно полезного, кроме загадочных бумаг, мы так и не нашли.

– Просто много книг и журналов, – сказала я, когда мы остановились у двери.

– Читать он любил, это точно, – сказал мистер Баттонс, в последний раз окидывая комнату взглядом. – Интересно, удастся ли сравнить почерк на этих листах с каким-нибудь образцом почерка мистера Хиггинса. Вам не попадалось ничего, явно написанного его рукой?

– Да. – Я поспешила к кровати, вытащила из-под подушки маленькую книжку, которую заметила раньше, и, вернувшись, протянула её мистеру Баттонсу. Он раскрыл её – это оказался прошлогодний ежедневник. Возле некоторых дат виднелись нацарапанные записи: дни рождения, номера телефонов и загадочные напоминания вроде «Позвонить Дж.» или «Забрать посылку».

Мистер Баттонс взял со стола один из странных листков. Затем обошёл стол, склонился рядом со мной и положил перед нами ежедневник и листок бок о бок.

Мы вместе склонились над обоими документами, едва не соприкоснувшись головами, и принялись сравнивать записи.

– Вот эта буква выглядит так же, и эти тоже, – сказала я, указывая на отдельные знаки. – Видите, как он их выводит? Наверху у них характерная петелька.

– Да, по-моему, почерк совпадает, – с явным удовлетворением сказал мистер Баттонс. – Это точно почерк Тима Хиггинса. Никаких сомнений.

– Только не представляю, чем это нам поможет, – призналась я.

Я покачала головой.

– Наверное, ничем, но, может быть, ещё пригодится. Погодите-ка. – Я всмотрелась в написанное внимательнее: что-то шевельнулось в глубине памяти. – Я поняла, что это. Как же я сразу не догадалась! Это пробирные клейма на серебре. Я знаю, потому что мать Эндрю постоянно говорила о своей огромной коллекции старинного серебра.

Мистер Баттонс взглянул на меня с интересом.

– Пробирные клейма?

– Да, посмотрите вот сюда. – Я показала на один из символов на странице. – Здесь написано «идущий лев» – это, разумеется, знак стерлингового серебра. А вот этот символ, готова поспорить, – голова леопарда, лондонское пробирное клеймо, если память мне не изменяет. Дальше идут датировочные литеры и клеймо мастера. Должно быть, он записал всё это, осматривая серебро Крессиды, а потом пошёл сверяться с одной из этих книг. – Я кивнула на стопку книг на столе.

– А числа – это, по его мнению, стоимость предметов, – сказал мистер Баттонс, и глаза у него расширились: его тоже осенило.

– Именно. Думаю, знак доллара он нарочно не ставил на случай, если кто-нибудь наткнётся на записи. Нас они и правда ненадолго сбили с толку. Что же нам делать? Надо отдать бумаги полиции, но там скажут, что мы вмешиваемся в расследование. И, надо признать, будут совершенно правы.

– Предоставьте это мне, – уверенно сказал мистер Баттонс. – Я просто скажу, что прибирался в комнате Тима Хиггинса и случайно наткнулся на бумаги. Вполне правдоподобно. В конце концов, я и правда регулярно убираю комнаты.

Я поблагодарила его. Мы осторожно закрыли дверь, убедились, что всё выглядит нетронутым, и спустились вниз.

У двери столовой я остановилась и прислушалась, проверяя, свободен ли путь, а затем прошла за мистером Баттонсом на кухню. Он включил маленькую кофеварку в углу, и вскоре кухню наполнил насыщенный, успокаивающий аромат свежесваренного кофе.

Мистер Баттонс заодно обдал заварочный чайник горячей водой, и я поняла, что кофе он варил для меня одной. С кофе сегодня явно вышел перебор. Мне уже чудилось, будто из пор у меня сочится кофеин и я даже чувствую его запах. Наверное, руки уже начинали дрожать от такой дозы, но я всё равно была рада очередной чашке.

Я устроилась за кухонным столом поудобнее и, пока кофе заваривался, листала маленький ежедневник. В основном записи были самыми обычными: дела, напоминания, номера телефонов. Но время от времени попадались загадочные заметки, намекавшие на нечто более любопытное.

Мистер Баттонс поставил передо мной кофейную кружку, а перед собой – изящно расписанную чайную чашку. Чашка была прелестна – из костяного фарфора, с крошечными розами по ободку. Из такой чашки поневоле пьёшь, оттопырив мизинец.

Я взглянула на мистера Баттонса – и меня вдруг осенило: убийцей вполне мог быть он. Умный, наблюдательный, с доступом ко всем комнатам, он знал о ценных антикварных вещах Крессиды и всё это время находился в пансионе. Рядом с ним я явно утратила бдительность, увлёкшись игрой в сыщиков.

Я не могла позволить себе снова быть такой беспечной. Придётся держать ухо востро даже с теми, кто казался дружелюбным и готовым помочь. В конце концов, убийцы редко объявляют о себе злодейскими усами и чёрным плащом.

Я отхлебнула кофе и стала внимательно наблюдать за мистером Баттонсом, гадая, какие тайны скрываются за кустистыми бровями и этой безукоризненной опрятностью.