Живи и дай поесть - Моргана Бест
Прежде чем разговор стал ещё неловче, я сказала:
– Я вообще-то думала, что с учётом обстоятельств ты приставишь ко мне полицейского. Всё-таки меня пытались отравить.
Блейк посерьёзнел.
– Я бы хотел, но сейчас просто некому. Город маленький.
Он прищурился, и я решила, что он и сам понял: сказал лишнее. Не стоило признаваться ни в нехватке людей, ни в том, что круглосуточной охраны мне не видать.
– Слушай, – продолжил он уже мягче, – я могу попросить констебля регулярно проезжать мимо твоего коттеджа.
– Спасибо, Блейк, – сказала я. Это было мило с его стороны, хотя я подозревала, что людей на это у них всё равно не хватит. – Не думаю, что кто-нибудь так скоро снова попытается мне навредить, особенно теперь, когда вмешалась полиция. Это было бы слишком рискованно.
Блейк пожал плечами; мне показалось, он собирался сказать что-то ещё, но передумал. Взглянул на часы и вздохнул.
– Что ж, рад был тебя увидеть, – сказал он, вставая и доставая бумажник. – Я загляну к тебе позже. Только будь осторожна.
Он направился к двери.
Я ещё немного посидела, допивая кофе и обдумывая всё, что рассказал Блейк. Тим Хиггинс был нечистым на руку антикваром со связями среди преступников. Он приехал в Литл-Таттерфорд вскоре после того, как Крессида появилась в телепередаче, где оценили её ценную старинную вещь. А теперь он был мёртв.
И меня тоже попытались отравить – видимо, я что-то видела или знала и потому представляла угрозу. Но что именно? В ночь смерти Тима Хиггинса я не заметила ничего необычного. Я ничего не расследовала и ни о чём не расспрашивала. По крайней мере, до покушения.
Значит, либо кто-то ошибся и выбрал не ту цель, либо я знала что-то, важности чего сама не понимала.
Надо было понять, что именно, прежде чем на меня снова покусятся.
Глава 10
Я проводила Блейка взглядом и задумалась, не заказать ли вторую чашку кофе. Я поднялась поискать официантку и тут увидела мистера Баттонса: в кабинке прямо за моей спиной он читал газету – точнее, прятался за ней. Давно ли он там сидел? Неужели слышал всё, что говорил Блейк?
Мистер Баттонс перехватил мой взгляд и настойчиво поманил меня рукой, словно речь шла о деле первостепенной важности.
– Садитесь, Сибил. Нам нужно поговорить, – сказал он тем приглушённым тоном, каким обычно обсуждают государственные тайны или особенно скандальные сплетни.
Я послушно села напротив, не без тревоги.
– О чём?
Мистер Баттонс подался вперёд, озабоченно сдвинув кустистые брови.
– Я слышал, как Блейк рассказывал вам о мистере Хиггинсе. Этот человек вызвал у меня подозрения с самого приезда. Он всегда слишком пристально разглядывал антиквариат и задавал Крессиде вопросы. Видите ли, я весьма наблюдателен и замечаю то, что другие упускают.
– Вы что-нибудь заметили в поведении мистера Хиггинса? – спросила я, невольно заинтересовавшись.
– О да. Я всегда внимателен к мелочам. Надо лишь как следует смотреть и слушать. С самого начала некоторые привычки мистера Хиггинса казались мне странными. К тому же его туфли не были начищены до блеска.
Последнее замечание я пропустила мимо ушей и спросила:
– Какие привычки?
Мистер Баттонс кивнул.
– Ну, во-первых, он постоянно всё изучал. Не просто окидывал декоративные предметы беглым взглядом, как большинство людей, а тщательно их осматривал. Брал вазы и переворачивал, чтобы рассмотреть клейма мастеров. Проводил пальцами по картинным рамам, словно оценивал их качество. И фотографировал вещи, когда думал, что никто не видит.
Он отхлебнул чаю и продолжил:
– С Тимом Хиггинсом дело было не в одной какой-то мелочи: тут складывалась целая картина. Он ходил по дому, всё подмечая и словно делая мысленные заметки. Его взгляд задерживался на ценных предметах на долю секунды дольше, чем следовало. Вопросы Крессиде звучали нарочито небрежно, но я видел, что за ними стоит определённая цель.
Я подалась вперёд.
– Какие вопросы?
Мистер Баттонс пожал плечами.
– Он задавал такие вопросы, какие пришли бы в голову лишь человеку, разбирающемуся в антиквариате: подробно расспрашивал о происхождении вещей, прежних владельцах, о том, не проводилась ли недавно оценка. Я невольно задумался, не собирается ли он что-нибудь украсть.
Он помолчал и добавил:
– Вот, я кое-что принёс.
Он вытащил из кармана две пары латексных перчаток и протянул мне одну – с торжественностью человека, передающего засекреченные документы.
Я оторопело уставилась на него. Я знала, как щепетилен он в вопросах чистоты, но это уже был явный перебор. Прежде чем я успела что-либо сказать, он продолжил:
– Наденьте их. У меня для вас улика.
Я подчинилась, чувствуя себя слегка нелепо: сижу в кафе и натягиваю латексные перчатки. Мистер Баттонс пододвинул ко мне через стол сложенный листок бумаги со всем драматизмом шпиона, закладывающего секретное донесение в тайник.
Я развернула листок руками в перчатках – и увидела ту самую записку, якобы написанную мной. Хотя я совершенно точно её не писала.
– Почему вы только что не отдали её Блейку? – спросила я, уставившись на листок.
– Я не хотел, чтобы он узнал, что я подслушивал ваш разговор, – буднично ответил мистер Баттонс, словно подслушивание было вполне разумным хобби. – Сегодня я схожу в участок и отдам её ему. В своё время.
Я всмотрелась в почерк. К моему удивлению, он и вправду был очень похож на мой. Кто-то на редкость умело скопировал мою манеру письма.
– Хорошо, что вы её нашли, – сказала я, рассматривая записку внимательнее и пытаясь найти отличия от своего почерка.
Мистер Баттонс хихикнул, как школьник, которому удалась особенно ловкая проделка.
– Я её не терял. Хотел сфотографировать и показать Крессиде, а уже потом передать полиции.
Я окончательно опешила.
– Но зачем? Зачем вам понадобилось так поступать? – запинаясь, спросила я.
– Ну, чтобы проверить, не знаком ли нам почерк, разумеется. – Мистер Баттонс посмотрел на меня так, будто я лишилась рассудка. – Это азбука расследования, Сибил: всё зафиксировать, сверить данные с надёжными соратниками, а затем передать улику компетентным органам. Я сорок лет читаю детективы и знаю, как всё устроено.
– Ну и как? – спросила я, стараясь говорить ровно. – Узнали?
– Нет, но теперь у нас есть фотографии, и мы сможем сравнивать почерк на них с любым образцом, который нам попадётся. Сомневаюсь, что полиция станет так утруждаться. У них и без того людей не хватает, как вы наверняка заметили. Один сержант, пара констеблей и гора бумаг.
Мистер Баттонс отпил чаю, аккуратно поставил чашку – та тихонько звякнула – и подался вперёд.
– Сибил, кто-то убил Тима Хиггинса, а теперь хочет разделаться с вами, – прошептал он так тихо, что его голос едва пробивался сквозь негромкую музыку кафе. – По законам логики это означает, что убийца думает, будто вам что-то известно.
– Я ничего не знаю, – громко сказала я. Мистер Баттонс отчаянно замахал мне, призывая говорить тише; глаза у него испуганно расширились.
– Очевидно, убийца всё-таки думает, что вам что-то известно, – снова заговорил он тем же шёпотом. – Думайте, Сибил, думайте! Может, вы случайно на что-то наткнулись? На любую мелочь, которая могла указать на личность убийцы?
Я перебрала в памяти всё, что случилось с моего приезда в