Тайна забытой усадьбы - Юлия Владиславовна Евдокимова

Повернулась, когда раздались шаги, и ахнула — в дверях стоял Филарет.

— Я же обещал, что постараюсь попрощаться, — улыбнулся иеромонах.

— Проходите, — сказала Настя. Голос дрогнул. — Чаю будете?

— Буду, — сказал Филарет. — Но я ненадолго. Меня уже ждут.

Аграфена прибежала с чашками, разлила чай, поставила мёд, варенье.

— Куда вы? — спросила Настя.

— В Москву. Всё как обычно — дела, поручения…

Настя вздохнула.

— А к нам когда воротитесь?

— Как Бог даст. — Филарет отставил чашку. — Анастасия Васильевна, я к вам с просьбой.

— Какой? Конечно, я…

— Присматривайте за Павлом Александровичем. Порой он слишком горяч, импульсивен.

Настя подняла брови.

— Не он за мной? А я за ним?

Филарет улыбнулся.

— И он за вами. — Он чуть наклонил голову. — Я ему только что об этом сказал.

Настя покраснела. Глупо, некстати, как девчонка.

— Да как же это получится…

— Как Бог управит… Ну, мне пора.

Филарет встал, пошёл к дверям. Настя за ним. Вот-вот брызнут слёзы. Она даже смотрела в сторону, чтоб не опозориться.

— Берегите себя, — сказал Филарет. — И никаких погонь за призраками… с лилиями.

Иеромонах вышел, а Настя стояла в коридоре, смотрела на закрытую дверь. И тут до неё дошло… Как, откуда он знает про лилии?

Он говорил, что призраков не существует. Говорил тогда, в экипаже, что это просто обман зрения, туман, ветки деревьев. Или это был Гагарин? Но никто, никто не видел лилии. Только она, но она же никому не говорила!

Настя бросилась к двери, распахнула, выбежала на крыльцо.

Экипаж уже скрылся за углом, только пыль оседала на булыжники, медленно танцуя в лучах солнца. В пыли вспыхивали искорки, мелкие, золотые, как будто кто-то рассыпал свет.

Настя долго стояла и смотрела. Потом усмехнулась и пошла в дом.

Аграфена ждала в гостиной.

— Так я скажу Порфирию Ивановичу, чтобы приходил к ужину?

Девушка кивнула:

— Скажи.

— А ты всё решила, как я погляжу, — подозрительно покосилась на неё Аграфена.

Настя не услышала, она смотрела в окно и улыбалась, сама не зная, чему. В воздухе таяли последние золотые искры растаявшего волшебства.

Знаменитый «зельце»

Ингредиенты:

свежие грибы — 200 г

лук — 2 головки

яйца — 6 шт

ветчина или куриное филе — 100 г

масло растительное — 0,5 ст. л.

тмин — 0,5 ст. л.

перец — 0,5 ст. л.

соль — 0,5 ст. л.

Готовим:

Грибы очистить, тщательно вымыть, обдать кипятком.

Сварить вкрутую 5 яиц. Нарезать грибы и яйца.

Отдельно мелко нарезать лук и обжарить в растительном масле.

Подготовленные продукты соединить в миске, вбить туда сырое яйцо, добавить соль, перец и тмин.

Добавить мелко нарезанную корейку, ещё раз вымешать, умять и сформировать шар.

Завернуть его в кусочек марли, завязать концы и положить в кипящую воду.

Варить не больше 10–15 минут.

Зельц вынуть, положить между двумя дощечками, прижать гнетом, оставить на 3–4 часа.

Перед подачей на стол нарезать на ломтики (не очень тонкие) и полить сметаной.

* * *

Овсяный кисель от Аграфены

— Ну-ка, Настасья Васильна, сядь. Не крутись. Ешь, давай, кисель для нутра полезен. А то тебе уже и духу не осталось, одна тень. Кто ж кроме меня о тебе позаботится!

Ты, давеча, спрашивала, почему кисель у меня такой вкусный, так я расскажу.

Надо самую малость:

Геркулес — триста граммов, не овсянку, что для каши — а именно геркулес, крупный, крепкий. Он за ночь размокнет, разбухнет, даст свой дух.

Вода — стакан. Тёплая, кипячёная.

Засыпаю я геркулес в миску. Заливаю тёплой водой. Накрываю полотенцем — и в холод. В сени, в погреб, коли место есть. Пусть стоит.

Стоять ему от двенадцати часов. А лучше — сутки. Чем дольше стоит — тем наваристее. Чтоб кисель на славу.

Потом беру сито — или марлю в три раза сложенную — и процеживаю. Хорошенько. Чтобы жмых остался, а жидкое — в кастрюлю.

А кастрюля — алюминиевая, глубокая.

Ставлю на малый огонь. И мешаю, не отхожу. Не то пригорит и всё пропало. Мешаю и смотрю, как густеет. Как начинает держаться за ложку, вот тогда — готово.

Разливаю сразу, по глубоким мискам. Или по формам, коли для праздника. Пусть студится в комнате. Не в холоде сразу — а тут, на столе.

Когда полностью остынет — убираю в холодное. Там он стоит долго и не портится.

А подаём — как кому любо:

С медовой водой, сладкой, для барышень.

С солёной — да с льняным маслом для тех, кто посерьёзнее.

С ягодным компотом. Или с вареньем: Смородиновым, вишнёвым, какой Бог послал.

А теперь ешь. Книжки твои книжками, а обед пропускать- грех.

Дорогие читатели!

Прежде всего спасибо вам за отзывы, за сообщения в соцсетях, а главное — за то, что вы со мной и читаете мои книги.

По традиции несколько слов о том, как родилась эта история.

Я начала писать новую историю о приключениях троицы, но бросила, все казалось, что получается скучно. Так бы и совсем забросила, но попала мне в руки книжка, изданная еще в советские годы, записей П. Мельникова-Печерского, в 1850 году причисленного к штату Министерства внутренних дел.

Как чиновник по особым поручениям он занимался исследованием и искоренением старообрядчества в Нижегородской губернии, участвовал в сборе данных о численности старообрядческого населения, составлял отчёты и сборники документов и, кстати, наоборот проникся уважением к старообрядчеству.

Его книги «В лесах» и «На горах» стали классикой русской литературы, их называют энциклопедией старообрядчества. А вот рассказы и записи практически неизвестны.

Открыла я книгу- и залипла. А когда дошла до истории с князем, замазанным портретом и замурованной княжной, глазам не поверила- неужели такое было на самом деле? «Писана» история со слов столетнего старца Анисима Прокофьева «с надлежащими объяснениями» коллежским секретарем Сергеем Андреевым сыном Валягиным 17 мая 1822 года в селе Заборье.

Вот и стащила я ее, осовременив на полвека, как часть расследования для Насти, Филарета и князя Гагарина. Этой троице история подходит идеально.

* * *

Благодарю любимый Нижний Новгород за вдохновение, Татьяну Богатову из Дзержинска за идеи старинных рецептов, Альбину Гамидову из Нижнего Новгорода за компанию в увлекательном путешествии в Островоезерский монастырь на озере Тосканка.