Тайна забытой усадьбы - Юлия Владиславовна Евдокимова
Распрощавшись с доктором до утра, Гагарин с Филаретом заторопились в усадьбу. Нужно было распорядиться об ужине, раз к ним присоединится Анастасия.
Они уже поднимались по ступеням ко входу в усадьбу, когда сзади послышался цокот копыт и из-за поворота показался экипаж, щегольский, каких в Ворском отродясь не видывали. Лакированный бок блестел в лучах заходящего солнца.
Мужчины остановились.
Экипаж подкатил к крыльцу, кучер осадил лошадей и с той ленивой уверенностью, какая бывает только в столице, подошёл отворять дверцу.
Из экипажа вышла дама. Высокая, в дорожном платье тёмно-синего сукна, с маленькой шляпкой, из-под которой выбивалась тёмная прядь.
Она обвела взглядом усадьбу и остановилась на Гагарине. Глаза расширились.
Князь не поверил своим глазам.
— Софья Андреевна?..
Дама улыбнулась так, как он помнил с детства, с тех времён, когда их летние усадьбы стояли по соседству и они вместе прятались от матушек, нашкодив в очередной раз.
— Павел Александрович. Сколько же лет… Но как…
За её спиной горничная в скромном сером платье вытаскивала из коляски саквояжи и корзины.
Графиня Апраксина. Софья Андреевна. Та, с которой они росли, которую ему прочили в жёны с двенадцати лет и которая, как все были уверены, должна была выйти за него. Но не вышла. Уехала в Петербург, потом за границу, вышла замуж за какого-то дипломата, овдовела.
Он не видел её шесть лет. Или больше?
— Что вы здесь делаете? — только и смог выговорить Гагарин.
— Еду к тётке, под Лысухино. Пока гостевала у матушки в Серафимовске, князь Черкесский, узнав, что я буду проезжать мимо, любезно предложил остановиться у него в усадьбе. Передохнуть. — Она оглядела фасад, и в её глазах мелькнула усмешка. — Правда, он не предупредил, что здесь уже гости.
— Мы здесь по делу, — сказал Гагарин.
— По делу? — графиня подняла бровь. — В такой глуши? Что же тут за дело?
— Долгая история.
— У меня как раз скучная дорога была, — она кивнула горничной, и та понесла вещи к крыльцу. — Так что историю я послушаю с удовольствием.
Филарет, наблюдавший за этой сценой со стороны, негромко хмыкнул.
— Ну, дела… Воистину, пути Господни…
* * *
Лакей получил приказ доставить «княжну Засекину» из монастыря к ужину и обратно в целости и сохранности. Распорядились насчёт стола, чтобы всё было сытное: суп, жаркое, пирог. Гагарин даже не поленился спуститься в кухню и лично проверить, что за вино из погреба достали. Расхозяйничался в чужом поместье.
Настя приехала в сумерках. Соскочила с подножки, не дожидаясь лакея, лёгкая, раскрасневшаяся от быстрой дороги и предвкушения. В монастыре она провела два дня на каше и хлебе, и мысль о нормальном ужине в кругу друзей казалась ей почти праздником.
Она взбежала по ступеням, кивнула лакею, вошла в гостиную — и остановилась.
У окна, спиной к ней, стояла высокая дама в роскошном синем платье. Рядом с ней Гагарин. Он что-то говорил тихо, наклонившись, и дама чуть повернула голову, улыбаясь.
Филарет сидел в кресле в стороне с чашкой чая и наблюдал за обоими с тем выражением, с каким обычно смотрят на занятную сцену.
Настя сделала ещё шаг. Дама обернулась.
Красивая, не яркой, броской красотой, что сразу ослепляет, а спокойной, уверенной. Тёмные волосы уложены просто, но безупречно; платье дорогое, во всём облике — порода.
— Анастасия Васильевна, — Гагарин выпрямился, и Настя уловила в его голосе нотку, которой раньше не слышала. — Позвольте представить: графиня Софья Андреевна Апраксина. Софья Андреевна — Анастасия Васильевна Мичурина, дочь княжны Засекиной.
— Засекиной? — графиня чуть склонила голову, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. — Засекина… Постойте. Ваш дед — князь Пётр Ильич Засекин?
— Да. Вы его знали?
— Не имела чести быть знакомой лично. Но от матушки наслышана, он ведь бывал при дворе, кажется, в молодости? — графиня улыбнулась, и улыбка была тёплая, обезоруживающая. — Если не ошибаюсь, они даже танцевали на одном балу. Матушка вспоминала.
Настя кивнула. Разговор был вежливый, светский, но в том, как графиня произнесла «наслышана», как посмотрела на Гагарина, будто проверяя, слышит ли он… что-то в этом было такое…
— Софья Андреевна едет к тётке под Лысухино, — пояснил Гагарин. — Князь Черкесский предложил ей остановиться у него. Отдохнуть.
— Да, — графиня перевела взгляд на него, и этот взгляд был… привычным, домашним, как у человека, который знает собеседника очень давно и имеет право смотреть на него иначе, чем остальные. — Я так устала с дороги, Павел Александрович. Вы не представляете.
«Павел Александрович». Не «князь», не «ваше сиятельство» — Настя отметила это мгновенно.
— Вы надолго? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Пока не отдохну, — графиня снова улыбнулась. — А там как Бог даст. К тому же… — она повела плечом, — в такой глуши, говорят, творятся удивительные вещи. Мне стало любопытно.
Она посмотрела на Гагарина. Князь улыбнулся в ответ.
Настя почувствовала, как что-то внутри сжалось, остро, неприятно.
Она не знала, что больше её задело: то, как графиня держалась с Гагариным, или то, как он держался с ней. Свободно, легко, без настороженности, которая всегда была между ним и Настей, как будто каждый из них боялся сказать лишнее.
— Я рада знакомству, — сказала Настя, голос прозвучал чуть суше, чем ей хотелось. — Простите, я удалюсь на пару минут. Хотелось бы привести себя в порядок перед ужином.
— Я тоже поднимусь. Павел Александрович, вы распорядитесь, чтобы горничной указали мою комнату?
— Разумеется, — Гагарин шагнул к двери, и Настя заметила, как он на ходу обернулся — на графиню, не на неё.
Филарет, всё это время молчавший, поставил чашку на стол.
— Анастасия Васильевна, — сказал он негромко, когда Гагарин и графиня вышли. — Всё в порядке?
— Прекрасно, — ответила Настя, глядя в сторону. — Просто прекрасно.
Филарет ничего не сказал. Только посмотрел на неё с грустью, как смотрят на человека, которому больно, но он не хочет, чтобы это заметили.
* * *
Столовая в усадьбе Черкесских была большой, с высокими потолками и длинным дубовым столом, рассчитанным человек на двадцать. Сейчас за ним сидели четверо, и стол казался от этого ещё длиннее.
Настя вошла последней. Перед тем как отправляться на ужин, она переоделась в тёмно-зелёное платье, привела волосы в порядок, но всё равно чувствовала себя замарашкой рядом с элегантной графиней Апраксиной.
Слуги уже расставляли блюда: суп с гусиными потрохами, жаркое из баранины, пирог