Поэзия древних тюрков VI-XII веков - Коллектив авторов
того, чем грешен был Кулбак, прошу, не повторяй ты —
гнилой вонючею водой себя не орошай ты!»
Невольника из рода Кай[255] он у меня отнял.
Мы свояками стали с ним и в дружбе жить старались,
наложницами мы тогда друг с другом обменялись.
Он Турумтая моего украл — и мне остались
печаль и горе: оттого я сам как мертвый стал.
О ты, кому презренный вор однажды попадется,
глаза открой ему — пускай, увидев, ужаснется
он злодеянью своему, вдруг совесть в нем проснется:
он продал моего слугу — меня он обобрал.
Пса моего не накормив, он все же постарался
мне лошадь в скачке запалить, и я навек расстался
со счастьем: радость он увел, с печалью я остался —
он пеликанов и гусей всех у меня отнял.
Зачем знакомился я с ним, зачем он мне попался?
Зачем я подружился с ним, зачем так доверялся?
Зачем потворствовал ему и с чем теперь остался?..
Он лето загубил мое — и неживым я стал.
31
Господа славя, всем сердцем люблю,
знанья о мире бессмертном коплю,
думы к возвышенному стремлю —
и к добродетели сердце склоняется.
Старшего в жизни хочу отыскать —
всем, что имею, его поддержать.
Вот! снизошла на меня благодать —
скот из-за этого мой расхищается.
Знаний о мире безмерном взыскал,
в учителя мудреца выбирал —
этим себя от людей отделял:
конь, отвязавшись, в бега устремляется.
Перенапрягся я беды бороть.
То, чего ждал я, придвинулось вплоть:
знаньем судьбы удостоил Господь —
знаньем от смерти никто не спасается.
32
Я выкуп за невесту дал, так знайте,
что возвращаю весь вам: получайте!
А также тайну мук моих узнайте —
свояк от вас решил откочевать.
33
Воины ограков доблестны, крепки,
пища их — козлята, лучшие куски,
и кумыс — питье их, с верхом бурдюки,
а земля их — степи: камни да пески.
34
Жир и сало варятся в котлах,
чашки, миски у людей в руках.
Просо поредело на полях.
Сняты сливки с молока в домах.
35. СПОР ЗИМЫ С ЛЕТОМ
Зима и Лето ссориться взялись:
друг в друга взором огненным впились,
приблизились, едва ли не сплелись —
друг друга побороть намереваются.
Сошлись для битвы Лето и Зима,
лук доблести натянут — и весьма
обозлены и Лето, и Зима:
пускать друг в друга стрелы собираются.
Зима тихонько Лету говорит:
«Коня и мужа мой мороз крепит,
болезнь и леность мой мороз целит,
а дух и тело в стуже закаляются.
Зимою выпав, мой обильный снег
в рост гонит злак и травяной побег.
Зимой враги не совершат набег —
лишь только летом битвы затеваются.
Лишь летом вылезают на простор
все жалящие, что до сих пор
скрывались в темноте корней и нор, —
задрав хвосты и жала, разбегаются...»
В ответ ей Лето: «Стужа, как придет,
к теплу ревнуя, снегом заметет
все, что живет, и все, что не живет.
От холода плоть и душа смерзаются.
Под снегом глина копится, дрожит
убогий люд от холода, не спит
и, пальцы обморозивши, скулит, —
все тянутся к огню, теплом спасаются.
Задул холодный ветер — налетел
бураном, и народ едва успел,
стуча зубами, скрыться, где сумел,
как потемнело: тучи надвигаются.
И навалилась туча, свет померк,
и морок воды на землю изверг,
и люди смотрят изумленно вверх,
как в громе молний ливни изливаются.
Дождем пролившись, туча отошла,
сеть белую набросив, натрясла
сугробы снега — вся земля бела,
а под снегами реки зарождаются.
Но вот растаяли и снег, и лед —
в долины с гор, звеня, вода течет.
И серых туч медлителен полет:
дожди проливши, как челны, качаются.
Во впадинах блестит вода озер,
виднее сделались вершины гор,
стал наносить тепло степной простор,
глаза цветов повсюду раскрываются.
В венце лучей в ночи луна взошла,
цепь облаков, белея, поплыла,
друг друга обгоняя; ночь светла,
и слышно, как потоки разливаются.
И множество цветов, за рядом ряд,
рождаясь из бутонов, в рост спешат:
намучились в земле, теперь хотят
над ней подняться — дружно распускаются.
Цветов все больше: к свету торопясь,
под грузом завязей к земле клонясь,
они вступают в родственную связь —
чем больше их, тем все тесней сплетаются.
Дождь плодотворный землю пропитал,
и мир цветов преображаться стал:
жемчужины раскрылись — там сандал
по воле Неба с мускусом мешаются.
Не счесть цветов — пурпурных, золотых,
лиловых, синих, желтых: как родных,
их травы обвивают, нежат их,
и люди, видя это, удивляются.
Стрелою молния упала вниз;
клубясь, туманы потянулись ввысь;
заржали жеребцы, отозвались
кобылы — табунами собираются.
Зазеленели горы и бугры,
полны водой озера, трав ковры
раскинулись кругом, пышны, пестры, —
быки мычат, коровы отзываются.
Куланы взбудоражились, сошлись,
архары на летовку подались.
Сайгаки возле речек собрались —
их