Поэзия древних тюрков VI-XII веков - Коллектив авторов

И вот Будрач[249] войною бредить стал:

взъярился, и богатырей призвал,

и, повернув войска, на нас погнал —

вот-вот они нагрянуть собираются.

Будрач коварство, видно, затаил,

когда он к нам посланца отрядил,

а сам войска в долине разместил.

Богатыри туда к нему стекаются.

Залоги он у покоренных брал,

сам должников своих он объезжал,

хоть в дружбе вряд ли с кем-то состоял.

Теперь войска Будрача умножаются.

Имеки[250], что живут на Иртыше,

огонь отваги разожгли в душе

и, засучивши рукава, уже

на битву выступать намереваются.

Хотят имеки договор писать —

союзникам на верность присягать,

у хана покровительства искать.

Басмылы[251] к ним, чомулы[252] направляются.

Спалить, наверно, хочет солнце нас:

недавний друг решил рассеять нас

и перейти Иртыш в полночный час.

Беды народ и беки опасаются.

И если вовремя таркан[253] придет

и воинов на помощь приведет,

то не рассеян будет мой народ...

А уж войска для битвы собираются.

Мы выступим, как только ночь придет,

реку Ямар[254] переплывем, в поход,

воды испивши, двинемся: грядет

врагу беда, — пусть это с ним случится!

Коней под утро станем погонять,

будрачевой крови начнем искать,

сожжем сперва басмылов, будем ждать —

пусть к нам подмога свежая примчится.

Коней взбодривши, с криком налетим,

мечами по щитам мы загремим,

взбурлив, обманно стихнем, отбежим —

пусть, утомясь, жестокий враг смягчится.

Врага искусно станем окружать —

то спешиваться, то от стрел бежать,

рычать, как львы, и двигаться мешать, —

пусть он, ослабнув, нас настигнуть тщится.

Да будет неразумный вразумлен,

да будут крепнуть эль, народ, закон,

да будет волк с ягненком примирен, —

и пусть несчастье с нами разлучится!

Он всей громадой войска налетел,

и подчинил, и отнял наш надел,

и сверх того — над нами же воссел.

Стал слаб и стар, а все еще сидит.

Вновь осмелев, он вскачь пустил коней

и натравил на нас своих мужей —

ошеломил нас дерзостью своей.

Кто пред такою силой устоит?

И вот мужи, взбодривши кровь свою,

возмездья ищут и вражды в бою,

рвут бороды друг другу то в строю,

то в свалке, — их душа огнем горит.

Безжалостно они друг друга бьют,

объединяются и в бой идут,

борясь, хвалу друг другу воздают, —

бесстрашных меч или стрела разит.

Враг бился что есть силы и взывал

к сородичам, теснил и окружал —

и к войску нашему вплотную встал.

Придя, не ищет мира он, а мстит.

Теперь как будто пробудился он,

стал каяться, затем винился он,

что не сложился наш союз племен.

Кто недруга такого победит?

Разгневавшись, я в бой с врагом вступил:

рыча, как лев, я головы рубил —

и множество героев распылил.

Кто мне теперь дорогу преградит?

В сраженье я их старшего нашел,

мой белолобый конь был храбр и зол.

И я врага в уныние привел,

сказав: «Утар, тебя мой меч сразит!»

И рана воспалилась у него,

и запеклась на ране кровь его —

он побежал от мщенья моего.

Кто беглеца нагонит, кто пленит?

Сам сдался враг, пощады сам искал,

от униженья горько он рыдал —

себя за то, что сделал, проклинал:

от горя, словно каменный, стоит.

Из ран его обильно кровь текла,

вся кожа продырявлена была —

душа его в мир мертвых отошла

и свет его померк: ведь он убит.

Дыханье прервалось его, сдались

мне воины его, что к нам стеклись.

А ведь, хвалились, с ним на нас рвались.

Кто речь его сегодня повторит?

Погибло дело тех, кто враждовать

с ограками решил и воевать:

согнув им шеи, в рабство продавать

воителей былых кто запретит?

Свой стяг над ханским золотым шатром

я водрузил под барабанный гром.

Враг скошен, как трава, разбит кругом,

он будет взят, куда ни побежит.

Мужей-героев всех я распылил,

а не убитых всех я покорил,

их серебро и злато захватил.

Остался ль там хотя б один йигит?

По мудрости равнялся он со мной,

советовался пред большой войной,

бесстрашно выходил с врагом на бой —

и, как мячи, вниз головы катились.

Врага сломив, уничтожал и гнал,

а, окружив его, подстерегал —

и волосы с черноголовых драл...

Как шакалье, враги опять сплотились.

Тат пришел, и я сказал:

«Ляжешь неживым, — сказал, —

чтобы гриф тебя клевал,

чтобы волк в тебя вцепился.

Почему ты не бежал

за Ямар и не собрал

выкупа? Гиену ждал,

жертвой стать ты торопился?»

Войско в бегство обратил,