Ливень - Михаил Иванович Свиридов

Молчание.　

— Иль ничего не было?　

— Да знаете же, товарищ лейтенант.　

— Знаю, но хочу от вас услышать.　

— А чего слушать? Так… Хохма…　

— Ничего себе, веселенькое дело! — воскликнул Авдеев.　

Солдат скользнул настороженным взглядом по лицу командира: что в его восклицании — ирония или беззлобное удивление? Но так ничего и не понял. Вздохнул, опустил глаза.　

Разговор не клеился. Лейтенант не стал продолжать его, сказал солдату, чтобы служил без чудачеств, и направил в казарму.　

Взвод встретил Федора Мятлева сдержанно. Никто не сторонился его, но и не спешил заводить с ним　дружбу. Федора, казалось, это не трогало. Он не высказывал строптивости, на занятиях был в меру внимателен, но усердия не проявлял. Однажды лейтенант сказал ему:　

— Не пойму я вас что-то. Какой-то вы тусклый, словно от солнышка спрятались.　

Мятлев протянул:　

— Не-е-ет. Мне во взводе хорошо…　

Может, и впрямь ему хорошо? Авдееву хотелось, чтобы было именно так, но верилось в это с трудом.　

И вот солдат сидит в бронетранспортере, такой же скрытный и замкнутый, каким он предстал перед командиром в первый час их знакомства.　

Солнце всплыло над лесом. Растаяла дымка. Над колонной взвихрилась пыль. Сначала она встала легкой сероватой кисеей, потом взметнулась удушливой куделью. Временами боковой ветер сбивал пыльный шлейф, стелил его по обочине дороги, но желанной свежести не наступало. Воздух густел, час от часу наливался обжигающей свежестью.　

В полдень батальон остановился на привал. Солдаты высыпали из машин, разбрелись по зеленой лужайке, справа от дороги, разминая затекшие ноги. Вскоре суета улеглась, и тогда, немножко присмотревшись, люди увидели синюю тучу. Она появилась прямо перед колонной, всплыв из-за горизонта тяжелой глыбой.　

На землю пала гнетущая тишина. Умолкли птицы. Кузнечики забились в траву.　

Долина озарилась каким-то неземным сиянием. Солнечные лучи, пригашенные лиловой тенью, объемно высветили пригорки, лесные колки, машины. Под хмарью тучи бронетранспортеры казались игрушечными.　

Солдаты переговаривались вполголоса, и если кто-то кричал, то этот крик врывался в безмолвие резким диссонансом. Вполголоса говорил и сержант Крылов, когда докладывал лейтенанту Авдееву о беде: занемог водитель рядовой Бурлаков.　

— Как занемог? — насторожился лейтенант.　

Рядовой Бурлаков обслуживал его, командирскую　машину. Был он крепким, веселым парнем и сегодня вел бронетранспортер как ни в чем не бывало. Еще насвистывал песенку, грозясь стать генералом, если капрала переживет. Виктору Авдееву было отрадно видеть его скуластое лицо, дудочкой губы и то, как ловко крутил он баранку. И вот тебе на — заболел.　

— Где он?　

— В «бронике»…　

Лейтенант поспешил к солдату.　

Бурлаков был бледен. Он полулежал на сиденье, боясь шевельнуться.　

— Сами идти можете? — спросил лейтенант.　

Солдат сморщился, молча скользнул на землю и тут же присел на корточки.　

— Больно?　

— Немного есть…　

— Терпите.　

Авдеев вызвал санитарную машину. Через несколько минут Бурлакова увезли. «Подозреваю аппендицит», — сказал врач.　

Между тем по колонне уже катилась команда «По машинам!». Лейтенант в замешательстве стоял возле своего бронетранспортера, придерживая рукой тяжелую дверцу.　

— Кого будем сажать за руль? — спросил его командир роты капитан Захаров.　

Впору самому вести машину.　

Захаров промолчал. Он перебирал в памяти своих водителей. Кого из них прислать во взвод? Прислать можно, но время… Уже рокотали двигатели, пора трогать.　

В этот момент через борт перегнулся рядовой Мятлев.　

— Товарищ капитан, — сказал он, — я водитель. Права имею. Могу… вместо Бурлакова.　

— Вы?　

— Так точно.　

Капитан критически оглядел солдата.　

— Что же, садитесь, посмотрим.　

И, обернувшись к лейтенанту, приказал связаться по радио с его машиной, доложить, что он здесь.　

Рядовой Мятлев проворно перебрался из кузова за руль, завел двигатель, включил передачу. Когда машина тронулась с места и выровняла скорость, нужную для соблюдения дистанции, Федор вздохнул с каким-то детским всхлипом, откинулся, удовлетворенно потер ладонью о ладонь и припал к рулю. Его огромные руки, как два чугунных слитка, припаялись к ободу кольца.　

Лейтенант Авдеев видел, как весь он преобразился. Неуклюжесть спала с него, словно домашний халат с плеч. Щеки налились румянцем. С любопытством поглядывал на солдата и капитан Захаров: откуда у него такая прыть? Склонился к Федору, спросил:　

— Школу кончали?　

— Кончал. Водил в том батальоне…　

Налетел ветер. Он вырвал из-под колес пыль, с шумом прошелся по броневым кузовам, обдав людей холодной погребной сыростью. В глубине синевы дрогнул свет молнии, грома не было слышно — то ли он потерялся, то ли потонул в гуле машин. Колонна свернула влево, туда, где туча нависала не так низко. Через четверть часа последовала остановка, командиров рот вызвали к комбату. Капитан Захаров спрыгнул с машины, посмотрел на рядового Мятлева, потом на лейтенанта Авдеева, опять перевел взгляд на солдата, кивнул:　

— Пусть пока ведет!　

И зашагал вдоль дорожного кювета.　

После вызова командира у Авдеева пробудилось предчувствие — скоро тот самый бой, ради которого они весь день тряслись на машинах. Скоро ему вести взвод в атаку. Только неужели придется нырять в синий дождевой мрак?　

Похоже, этим же был встревожен и рядовой Мятлев. Насупив брови, он буравил тяжелым взглядом холодную черноту горизонта, машинально постукивая пальцами по глянцевому кольцу руля.　

Вскоре лейтенант Авдеев получил задачу. Передышки не предвиделось. Через четверть часа опять в путь. Вначале в общей колонне, затем их рота сместится вправо, расчленится на взводные колонны. При выходе на поле учебного центра Авдеев развернет взвод в цепь, а там уж — жми, не отставай, штурмуй опорный пункт «противника» на высотке, названной Захаровым Фигурной.　

Колонна двинулась вперед. Машины с каждой минутой убыстряли ход. Дыхание грозы, близость боя преобразили людей, обострили их чувства. Командиры и солдаты горели нетерпением вырваться на полигон, окунуться в привычную атмосферу учения.　

Дождь грянул сразу. Струи воды внахлест ударили по разогретому металлу, зеркально высветили дорогу. Из-под машин полетели липкие ошметки.　

Рядовой Мятлев, вобрав голову в плечи, то и дело переключал передачи — лишь бы не отстать, удержать машину от юза. От напряжения руки солдата побелели, глаза напряженно смотрели сквозь прищур век. Авдеев с трудом узнавал солдата. А он, Федор Мятлев, казалось, совсем забыл о командире. Время от времени поглядывал на него, но каким-то чужим, отрешенным взглядом…　

Застряли они перед полем учебного центра. Сворачивая с дороги, Федор проглядел твердую луговину, вогнал бронетранспортер в раскисшую колдобину. Рванул вперед, назад — тщетно. Машина беспомощно билась в осклизлой трясине. Солдат выпрыгнул из кабины, обежал вокруг, заглядывая под каждое колесо, зло сплюнул.　

— Включай еще раз! — крикнул ему лейтенант Авдеев. Он спешил людей, приказал толкать машину.　

— Раз, два, взяли!　

Бронетранспортер колыхнулся, приподнялся, мелко задрожал, но не сдвинулся с места.　

Лейтенант