Том 2. Рассказы - Жан Грива

— Один большой, поросший деревьями, — сказал проводник, — а другой поменьше. На них я обычно отдыхаю и устраиваю перекур. А местами вдоль бочагов приходится брести по колено в жиже. Теперь-то, может, посуше — давно дождя не было.

Приняв решение, Янис Карклинь вложил карту в командирский планшет, поднялся и сказал:

— Привяжи коня в чаще, где потемнее, чтобы кто-нибудь не украл!

— Спасибо вам, господин! Да только здесь в окрестностях цыган не водится. Они любят места посуше.

— Ну, на всякий случай, — добавил командир. — Вы прово́дите нас до первого островка, что побольше, и покажете, как идти дальше!

— Конечно же, господин, — ответил бородач, а затем отвел вороного в чащу и привязал там.

За это время батальон приготовился продолжать путь. Командир решил идти сразу же за разведчиками вместе с передовой группой, а для прикрытия тыла выделил арьергард с двумя ручными пулеметами. Когда проводник вернулся, батальон двинулся вперед. Далеко позади остался пыльный большак с гитлеровскими мотоциклистами, машинами и танками, а как предстояло встретиться за огромным болотом — со своими или с противником, — еще не знал никто. Видимо, остальные батальоны полка гитлеровцы вынудили отступать по другой дороге, подумал Янис Карклинь. Поэтому мой арьергардный батальон и не нашел полкового штаба в условленном месте. Война есть и остается войной. А на войне точно предусмотреть развитие событий почти никогда не возможно. Вот и сейчас: иди и гадай, что тебя ждет по ту сторону. И ведь может случиться, что мы и вовсе не переберемся через это болото, отмеченное на карте как непроходимое. Хорошо еще, что нашелся проводник, а у меня вороной, которого можно ему подарить. Да и невозможно было бы избавиться от него, утопив такого красавца в каком-то бочаге...

Батальон вслед за проводником по поросшему лесом краю болота осторожно двигался в походном порядке. Когда лес кончился, началась коричневая топь с уродливыми сосенками. Меж ними вилась еле заметная тропка. Командир поднес к глазам бинокль. Насколько хватало глаз, на болоте не было никаких признаков жизни. Лишь вдалеке, за синими, посверкивающими на солнце бочагами и редкими уродливыми сосенками, угадывался обещанный проводником поросший деревьями островок земли.

Время от времени идущим приходилось перепрыгивать с кочки на кочку и хвататься за ветки сосенок, чтобы вытащить из трясины увязшие ноги. Они двигались медленно и осторожно, иногда останавливаясь и поджидая отставших. Только маленькая группа разведчиков спешила первой добраться до острова и проверить, нет ли там противника.

Да, на острове не было никого, если не считать птиц, слетевшихся сюда из беспокойных прифронтовых районов и теперь щебетавших на ветвях.

После тяжелого перехода люди бросились на землю, стащили с себя сапоги и стали сушить на солнце испачканные в красной жиже ноги.

Но почти тут же в воздухе появился самолет противника, несколько раз облетел болото, видимо проверяя, нет ли там кого. Как только самолет исчез, проводник забеспокоился:

— Мне надо возвращаться. Конь может порвать веревку и убежать. А вы идите себе дальше до следующих деревьев, а потом кромкой болота. За высокими елями на той стороне есть село, школа, телефонная станция и магазин. На самом деле там три села, но маленькие — три кучки домов.

— А ближайший городок? — проверяя, правду ли говорит проводник, спросил Янис Карклинь, хотя благодаря карте составил себе достаточно ясное представление о том, что где находится.

— Слева от болота Ерви-Яни. Да ну какой уж там городок! Правда, есть и лютеранская церковь, и несколько лавчонок.

— Еще раз спасибо за помощь! — прощаясь, сказал командир батальона, и на этом они расстались.

Сделав несколько шагов, проводник тут же вернулся и спросил:

— Как вы думаете, господин, этого вороного немцы у меня не отберут?

— Не ручаюсь, — ответил Карклинь. — Но если отберут, мы вам его вернем.

— Как же вы сможете вернуть мне его? — тихо спросил бородач. — Вы же уходите!

— Отдадим, когда придем снова, — сказал командир, и неизвестно почему в этот напряженный момент его губы расплылись в улыбке. Да, люди стремятся к лучшему. Особенно те, кто всю жизнь, из поколения в поколение, мыкался так, словно его засасывала трясина непроходимого болота.

Минуту спустя Янис Карклинь направил бинокль в сторону уходящего проводника. Теперь этот маленький мужичонка выглядел так, будто на плечи его давил невидимый груз. Как-то чудно перепрыгивая с кочки на кочку, он торопился обратно к статному вороному, которого, быть может, отберет у него какой-нибудь гитлеровский захватчик.

Командир батальона, обратясь к сидевшему рядом с ним вестовому Мартыню Мицитису, еще совсем молоденькому, но очень ловкому и находчивому студенту, сказал:

— Мартынь, немедленно позови ко мне командира разведки Фогелиса и всех ротных!

— Слушаюсь, товарищ командир! — вытянулся Мартынь, и его маленькая фигурка тут же исчезла за деревьями.

Первым явился командир разведгруппы Фогелис, не знавший усталости, всегда улыбающийся и богатый на выдумку, уже не говоря о незаурядном мужестве. Мужество это было не отчаянным, а весьма обдуманным, и еще ни разу не подводило его. Вторым пришел командир первой роты, опытный подпольщик, долгие годы проведший в буржуазных тюрьмах, член партии Сварниек. Этот худощавый, похожий на чахоточного человек был отличным командиром — тихим, спокойным, пользовался большим авторитетом. Командир второй роты Осис, грузный деревенский парень, советский активист, окончивший в свое время унтер-офицерские курсы буржуазной армии, бредя по болоту, чуть не потерял оторвавшуюся подошву сапога и теперь привязывал ее неизвестно где найденной бечевкой. Лицо Осиса выглядело таким усталым и измученным, что батальонному стало жаль его, и, чтобы подбодрить Осиса, он пошутил:

— Трудно, а?

— Трудно... — вздохнув, сказал Осис. — Тяжеловат я, увязаю до колен.

— Да разве ж один ты! — засмеялся Сварниек. — Все увязаем, у всех от усталости ломит кости. Тебе-то полегче — унтер-офицерскую дрессировку прошел.

— Это было так давно! — ответил Осис и опустился на землю рядом с командиром батальона. От его обляпанных грязью сапог на солнце шел парок, как от чайного котелка, поставленного на угли.

Последним из их арьергарда пришел командир третьей роты Масен и доложил:

— Товарищ командир, в тылу все спокойно. Самолет противника произвел разведку над болотом и улетел. Моя комсомольская рота чувствует себя бодрой. Части прикрытия находятся в полной боевой готовности.

— Нам немедленно придется двинуться дальше, — прервал донесение Масена Карклинь. — В ночной темноте